— С момента пробуждения моего Дара, дядя закрыл свой рот и забыл о том, чтобы претендовать на власть! Всё, как я тебе и говорил, Руслан! И это только начало! Я уже могу создать две «Огненных Стрелы» без отдыха! А «Обжигатель» и вовсе использовать больше семи раз подряд!
Он говорил это с такой гордостью, что я не стал никак комментировать. Для обычного человека, который живёт первую жизнь, это действительно было неслабое достижение.
Но не для меня.
Не на моём уровне сил и задач, которые надо решать.
«Северным Ходом» мы проникли под купол.
Там уже рассчитали место, откуда будет проще всего стрелять.
Тим достал «Обжигатель» — свой личный родовой артефакт в виде арбалетного болта. Он зарядил им арбалет и сделал выстрел под своды теневого купола.
«Обжигатель» вспыхнул в воздухе, превратившись в длинное огненное копьё.
Оно с диким рёвом ударило по энергоканалам купола. А затем смещалось с выплеснувшейся оттуда тёмной маной. Последовали хлопки. И купол стал растворяться на глазах, как тающий лёд.
И хозяин — Ярослав Яровой — вернулся в свою усадьбу.
А вместе с ним и всё остальные.
Стоило мне показаться на пороге усадьбы, как я встретился с Виолеттой. Она не сводила с меня своих серых глаз. Я понял её моментально — Святослав меня искал!
Мы быстро пошли туда же, где в первый раз встретились с ним. На самом краю парка, в заброшенном каменном здании.
— Вы получили моё сообщение⁈ Вы же поэтому приехали⁈ — с сильной тревогой на лице спросил Святослав, когда я зашёл.
— Да, — ответил я. — Объясни, что происходит!
— Яробор — мой старший брат и первый наследник — пропал сразу после вашего отъезда, — Святослав крепко сжал навершие трости.
— Патрульные гвардейцы нашли его через два часа. Прибитым к стволу и изуродованным…
Он проглотил ком в горле и отвернулся, собираясь с мыслями. А потом добавил:
— В его глазах была тьма. Они были чёрными. А на губах… — он вздрогнул, — улыбка, Руслан. Он улыбался. Мой мёртвый брат улыбался!
Я медленно покачал головой.
Потому что узнавал почерк.
Ни одно убийство, кроме ритуального, не будет сопровождаться оставлением маны в теле покойного.
Эта тьма в его глазах — не просто косметическое «украшение», а знак… знак принадлежности.
— Это было не убийство, Святослав. А жертвоприношение, — сказал я.
— Возможно, — он нервно ударил тростью по полу. — После того как гвардейцы взяли Яробора, чтобы снять с дерева, возник этот тёмный купол. Я едва успех набрать сообщение, пока он не сгустился так, чтобы заблокировать связь.
