Что-то в этом роде.
Я не смогла бы удержать свою челюсть от отвисания, даже если бы попыталась. Эйден разгадал мой план до мелочей.
Неужели я настолько предсказуема?
Ксандер разражается смехом, как будто он действительно находит все это забавным. Жестокая ухмылка растягивает губы Эйдена, как будто это какая-то внутренняя шутка.
– Хорошо, Отмороженная. – Ксандер поворачивается ко мне, его смех исчезает. – Это так мило, что ты думаешь, что можешь причинить мне боль и все такое. Теперь, когда ты повеселилась, отдай мне видео.
Едва скрываемая ярость выливается в горячее, обжигающее пламя. Это может быть потому, что я видела, как этот же засранец приставал к Ким, или из-за того, как Эйден прикасался ко мне, как будто имел на это полное право.
Я повышаю голос, свирепо глядя на Ксандера.
– Ты разрушал жизнь Ким в течение долбаных лет без всякой причины. Пришло время кому-нибудь положить конец твоей избалованной, богатой заднице. Мне все равно, сын ты министра или, черт возьми, член королевской семьи.
Если ты не будешь держаться от нее подальше, ты пожалеешь об этом.
Тишина.
Долгая, густая, похожая на туман тишина.
Ксандер изучает меня, приподняв бровь, в то время как Эйден остается бесстрастным. Если бы он не был так близко, я бы подумала, что он меня не услышал.
Чем дольше они остаются безучастными, тем сильнее мой пульс колотится в горле. Это чудо, что я не начинаю топтаться на месте.
– Телефон у нее в лифчике. – Эйден нарушает тишину ровным тоном. – Ты хочешь, чтобы я достал его, или сам справишься?
– Я не знаю, – размышляет Ксандер.
– Давай бросим монетку.
– Как насчет того, чтобы ты подержал ее для меня? – взгляд Эйдена блуждает по моей груди.
Я инстинктивно скрещиваю руки.
Ксандер не произносит ни слова. Он заламывает обе мои руки за спину. Он настолько самонадеян, что сжимает оба моих запястья одной рукой. Моя грудь выдвигается вперед, прямиком под взгляд его пылающих глаз.
Темных, металлических глаз.
Глаз демона.
Я пытаюсь сопротивляться, но Ксандер сжимает хватку до тех пор, пока не становится невозможно пошевелиться, не говоря уже о борьбе.
– Что ты делаешь? – шиплю я дрожащим голосом.
Темный взгляд Эйдена встречается с моим.
В нем так много всего.
Так много ненависти.
Так много жестокости.
Так много… зла.
Он не прерывает зрительный контакт, когда срывает ленту с моего горла. Я ахаю, когда ткань падает на землю.
– Я буду кричать! – Я визжу от напряжения, хотя знаю, что здесь меня никто не услышит.
