Но я не говорю ему этого, иначе он подумал бы, что он тот самый человек.
Я приподнимаю плечо.
– В этом нет ничего особенного.
– Ты знаешь… – Его тон небрежен, но подтекст – нет. – Между нами не будет доверия, если ты продолжишь мне лгать.
Я запрокидываю голову, чтобы взглянуть на него.
– Доверия? Ты думаешь, я когда-нибудь смогу тебе доверять?
Его губы сжимаются в тонкую линию, но он улыбается.
– Почему нет?
– Я не знаю, Эйден. Может быть, это связано с тем фактом, что ты нацелился на меня, когда увидел в первый раз.
Или что моя жизнь два года была сущим адом из-за тебя? Выбирай сам.
Одна из его рук обхватывает мой затылок, словно для того, чтобы удержать меня на месте.
– Тогда почему ты отдала мне свою девственность?
– Ты меня привлекаешь, – шепчу я. – Несмотря на то что я ненавижу это, меня к тебе тянет, но это не отменяет того, что ты делал последние два года. Ты продолжаешь давить на меня. Не похоже, что у меня есть выбор, испытывать ли к тебе влечение.
– Это то, чего ты хочешь? Иметь выбор?
– Какое это имеет значение? Ты всегда получаешь то, что хочешь, – я фыркаю.
– Даже когда ты даешь мне выбор, в конечном итоге это играет в твою пользу.
Эйден ненадолго задумывается. Пугающе, молчаливо задумывается.
– Я понял.
Он опускает руки.
Странный холодок пробегает у меня по спине, несмотря на теплую воду.
Бесстрастное лицо Эйдена – последнее, что я вижу, прежде чем он выходит за дверь.
Глава 31
В понедельник дядя, тетя и я завтракаем вместе, когда я произношу:
– Я хочу встретиться с доктором Ханом.
Две пары глаз отрываются от своих дел. Дядя делает паузу, переставая потягивать утренний кофе и читать со своего планшета. Тетя перестает упаковывать мой ланч, ее руки, сжимающие контейнер, дрожат.
– Тебе снова снятся кошмары? Что ты видела? – ее тон почти истеричен.
– Прекрати, Блэр. – Дядя оставляет свой кофе и планшет на столе и поднимается на ноги. Я поворачиваюсь к нему лицом, а он обнимает меня за плечи и говорит холодным голосом: – Ты в порядке, тыковка? Почему ты не позвонила нам, когда тебе снились кошмары?
Я не могу не заметить разницу в реакции тети и дяди.
Ее глаза бегают, и она продолжает открывать и закрывать контейнер, как будто не контролирует то, что делает. Всякий раз, когда всплывала тема моих кошмаров, тетя никогда не спрашивала меня, все ли со мной в порядке. Ее первым вопросом всегда было: «Что ты видела?»
Дядя, с другой стороны, всегда спрашивал, все ли у меня в порядке.
Это странно.
