Они отлетали на подносы, когда кто-то из девушек, нарушал их покой, проходя мимо.
— Да, Лен, тут понос, видимо, образ жизни, - прошептала Аня. А потом, заметив, как одна из кухарок уронила овощ, похожий на морковь и сельдерей одновременно, и, подняв, принялась дальше нарезать его крупными кусками, добавила: - А местами и рвота…
— Конечно, потому что место это в целом и есть… место ниже спины, так что, как говорится, получили все, согласно купленным билетам. Наслаждайся, дорогая, - Лена осматривала подвешенные над очагом, покрытые тысячей слоев сажи и жира котлы и какие-то, похожие на сковороды, кастрюли.
– Думаю, надо мыть, иначе, отсюда еду даже воровать неприятно.
— Да, только ты сначала этой бабе докажи, что мы не ведьмы, а чистоплотные женщины, заботящиеся о здоровье своем и леди, - Аня мотнула головой в сторону дородной особы непонятного возраста. – Думаю, она за это свое место бороться будет до последнего вздоха.
— Ну, пока у нас личная протекция госпожи, можем вертеть, как хотим.
Да и в общем… мы же можем просто начать отмывать, а потом заставить убирать за собой. А если она решит защищать принципы жидкого стула после приема пищи, то я не посмотрю, что у нас разная весовая категория. Пару приемов, которые свалят на пол любого мужика, я помню. И не забывай, что чем больше шкаф, тем он громче падает. Фред вон тоже думал, что он хозяин положения, а поди глянь. Висит себе сейчас, загорает на своем средневековом солнышке, - Лена безотрывно наблюдала за передвижениями Фанни по кухне.
Именно так звали кухарку.
— Мда, еще и похороны лорда. Так все не кстати. Надо с ней подружиться, наверно, - Аня посматривала на женщину с большим ножом аккуратно.
— Ага, только ты сделаешь шаг навстречу, она поймет это как твою капитуляцию. Думаю, их уже предупредили, и они будут прощупывать насколько сильно нас можно объезжать, - ответила Лена.
Фанни подгоняла пятерых помощниц, которые резали в огромные котлы овощи. Мясо в котлах бурлило так, что бульон был похож на мыльную воду в стиральной машине «Малютка».
Кухарка имела пышную шевелюру, которую она предпочитала сворачивать в огромное гнездо, что только добавляло ей и без того гренадерского роста. Широкие плечи, объемные, словно окорока, руки, но тоненькие, как палочки ножки в очень уж свободных чунях. Юбку она постоянно подсовывала за пояс, и казалось, что кто-то случайно приделал к этой женщине совершенно чужой низ.
