Мой позвоночник простреливает током, и я кусаю губы, чтобы не стонать во весь голос.
Он посасывает клитор и играет с ним, опускается вниз ко входу и возвращается обратно, наслаждаясь тем, как я распадаюсь на части. Мои бедра дергаются вверх и вниз, вздохи и тихие стоны смешиваются и отражаются от стен, погружая студию в сплошь красный цвет.
Боже мой, я даже не убедилась, что дверь закрыта. В студию в любой момент может кто-то зайти, например, охранник.
Но мне плевать на возможность быть застигнутой.
Все, о чем я могу думать, это то, как язык моего личного монстра трахает мою киску, размазывая влагу по моим бедрам.
– Господи, – стону я, падая на спину. Карандаши и кисти больно впиваются в кожу, но эта боль – ничто по сравнению с наслаждением внизу моего живота.
– Вот так, котенок, насаживайся на мой язык. И стони. Это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал.
Мои уши пылают, и я пытаюсь сомкнуть ноги, но он впивается пальцами в нежную плоть и раздвигает их.
– Дай мне маркер.
– Ч-что? – я охаю, когда он проникает языком вовнутрь и тут же выходит.
– Маркер.
Маркер. Зачем ему маркер? Он останавливается, а я не хочу этого, поэтому как в бреду шарю по столу рукой в поисках маркера для чертежей, а затем протягиваю ему.
Он снова начинает целовать мою киску, однако добавляются и новые ощущения – легкая щекотка по внутренней стороне бедра. Я приподнимаюсь на локтях и сквозь слезы смотрю на то, как он пишет что-то на моей коже.
Но это длится недолго.
Все еще вылизывая меня, он быстро расстегивает свои брюки и вытаскивает свой твердый, большой и очень возбужденный член – возбужденный до такой степени, что вены становятся фиолетовыми.
Он выпрямляется и заменяет язык на пальцы, в то время как другая его рука занята членом. Я напугана и одновременно заворожена этим движением – вверх-вниз, вверх-вниз.
– Это единственный член, который тебе доступен, Катерина. Ты принадлежишь только мне. Тебя буду трахать только я.
Тобой буду владеть только я. Ты моя, котенок.
Я хочу возразить, но не могу ничего сказать, когда он принимается активнее массировать мой и без того набухший клитор.
Мое тело напрягается и дрожит от его грубого тона:
– Кончай, Катерина.
А затем я падаю в пропасть."
"Я не знаю, может быть, я слишком безумна, но мое тело вздрагивает с каждым его движением. С каждым взглядом в его пустой и холодный я тону все глубже.
– Открой рот.
