– В целом, подросток может вырасти на 10–15 сантиметров за год. А иногда и на 20–25, когда концентрация соматотропного гормона в крови становится особенно большой.
Девочки кидают на меня радостный взгляд и вновь стискивают в объятьях. Я взвизгиваю, когда Эмма щипает меня за бок.
Я беру свои слова назад. Я ее ненавижу!
– Эмма Кларк! Еще раз так сделаешь, и будешь сама решать свою математику.
Она хватается за сердце:
– О нет, только не это! Пожалуйста, пощади меня, Катерина! Обещаю, я буду хорошей девочкой! – она игриво двигает бровями.
– И иногда плохой.
Я кидаю в нее ее же свитер и смеюсь.
– Мы так скучали по тебе, Кэт, – выдыхает Эль. – Пожалуйста, скажи, что ты пойдешь с нами на вечеринку в эту субботу.
– Ты обязана пойти с нами, Катерина, – Эмма делает суровое лицо, ее зеленые глаза сверкают. – Нам остался всего год до выпуска. И я во что бы то ни стало вытащу твою заносчивую задницу на свободу.
В первом порыве я сразу же хочу сказать нет, а потом закрываю рот, удерживая в себе привычный ответ.
Вечеринка. В субботу.
– Что за тусовка? – спрашиваю я, рассматривая мамины черные туфли от «Прада». Я доросла до того момента, когда у нас начал совпадать размер обуви, и Анна Рид решила одолжить мне свои туфли вместо покупки новых.
Девушки переглядываются.
– Мне показалось или я не услышала отказ? – недоверчиво спрашивает Эль."
"– Тебе не показалось. В нашу Катерину кто-то вселился. Вызываем ловцов привидений? – шепчет и делает страшные глаза Эмма.
– Я не иду, – я закатываю глаза, уже жалея о своем вопросе.
– Ты пойдешь, – Эмма поджимает губы, пытаясь скрыть улыбку, и обхватывает меня за плечи.
– Нет.
– Да.
– Нет.
– Да!
Боже мой. Спорить с Эммой иногда просто бесполезно.
– Так что за вечеринка? – обреченно сдаюсь я, мысленно прощаясь с мирными планами на вечер.
– Ее устраивает тот самый лев – Марк, – Эм улыбается. – У него пришвартована яхта в Хоупман-Харбор, так что мы отправимся в море.
– Ты же боишься воды, – замечаю я.
– Да, боюсь. Но мы будем на огромной яхте, и я не собираюсь выходить из каюты капитана, – отмахивается Эмма.
Я хмыкаю.
– Кстати, а кого позвали? – как-то встревоженно спрашивает Эль.
Впрочем, я быстро нахожу причину ее волнений. Она ненавидела Аарона Кинга почти так же сильно, как я ненавидела Эрика. Почему? Никто не знает. Аарон – единственная тема на этой планете, о которой Эль отказывает говорить с нами. А мы никогда не настаиваем.
– Будет немного старшекурсников. Из бешеных ублюдков только Чон Хван.
