Растерявшись от такого напора, Альказ удивленно огляделся и, не понимая, что происходит, тихо спросил стоявшего рядом верховного дредноута:
– Что это значит? Ведь ничего еще неизвестно.
– Ты сделал то, что не удавалось трем поколениям командиров кораблей. А главное, все обошлось без потерь.
– Но ведь мы еще ничего толком не знаем. Чему тут радоваться? – не сдавался Альказ.
– Начало. Столько раз пытаться прорваться туда, терять корабли и воинов, а в результате – неизвестность. И только тебе удалось придумать схему, благодаря которой мы смогли получить хоть какую-то информацию.
Теперь будет проще.
– Все равно не понимаю этого ликования, – вздохнул Альказ.
– А что тебя не устраивает? – с усмешкой поинтересовался верховный. – Ведь это твой триумф. Наслаждайся.
– Я не нахожу наслаждения в том, чтобы праздновать начало работы. Предпочитаю устраивать праздник после ее окончания, – угрюмо отозвался Альказ и, встопорщив шейный гребень, решительно зашагал сквозь толпу.
Но добраться до своей каюты он не успел.
У дверей его перехватил посыльный, скороговоркой сообщив, что ксеноброна ждут в узле связи. Не спрашивая, кто именно собирается с ним разговаривать, Альказ проследовал за посыльным, внутренне готовясь к тяжелому разговору. В том, что разговор предстоит тяжелый, он даже не сомневался. Впрочем, каким еще может быть разговор с начальством. Добравшись до узла связи, Альказ привычным жестом надел на голову гарнитуру и, кивнув связисту, посмотрел на монитор.
– Ксеноброн, до нас дошли слухи, что вы сумели каким-то образом проникнуть в тайну аномалии.
Это так? – послышалось в наушнике.
Монитор связи оставался темным.
– С кем я говорю? – жестко спросил Альказ, которому очень не понравился тон, которым начал разговор неизвестный.
– А вы не догадываетесь? – услышал он в ответ.
– Я солдат, а не гадатель. Назовите свое звание или чин, чтобы я знал, кому именно доверяю тайну. И было бы еще лучше, если бы включили камеру, – жестко отрезал Альказ.
– Генерал, с вами разговаривает верховный управляющий.
Смените тон, если не хотите закончить свою карьеру в зале чести, – послышался другой голос, и Альказ почувствовал, как его толстая шкура начинает съеживаться.
– А чем вы докажете, что это именно верховный управляющий? – спросил он, набравшись наглости. – И почему я должен верить вам на слово?
– Послушайте, ксеноброн… – начал было вступивший в разговор, но первый голос оборвал его:
– Ксеноброн прав, помощник.
