Убедившись, что пристегнута правая, рабочая рука, он задумчиво посмотрел на так же пристегнутые лодыжки и, вздохнув, попытался вспомнить, что же все-таки произошло.
Как назло, ничего толкового в голову не приходило. Он откинулся на подушку и попытался расслабиться. Но предоставлять такой роскошной возможности ему никто не собрался. Дверь из матового бронестекла с тихим шипением ушла в сторону, и в палату вошли сразу трое. Молодая, стройная женщина в медицинском халате и двое крупных, широкоплечих мужчин. С первого взгляда становилось понятно, что это не санитары.
Впрочем, они и не собирались прикидываться.
Встав так, чтобы моментально блокировать любую попытку пленника причинить вред врачу, они молча наблюдали, как женщина быстро и профессионально считывает показания приборов. Убедившись, что пациент жив и почти здоров, она повернулась к молчаливым охранникам и, кивком головы дав понять, что все в порядке, скрылась за дверью. Дождавшись, когда дверь за ней закроется, молчуны дружно повернулись к пленнику и шагнули к кровати.
Все так же молча принялись отстегивать его.
Заменив браслеты на ногах на короткие кандалы, они ловко перевернули его на живот и, сковав руки за спиной, поставили на ноги. Понимая, что спорить или возмущаться в данном положении глупо, он молча перенес эту унизительную процедуру, решив дождаться встречи с тем, кто командует всем этим спектаклем. Конвоиры поставили его на ноги и подтолкнули к дверям. Из-за кандалов он был вынужден делать быстрые, семенящие шаги, но даже теперь продолжал молчать.
Оказавшись в мрачном, почти пустом помещении, он покорно уселся на указанный стул и, дождавшись, когда конвоиры выйдут, огляделся. Железный стол, прикрученный к полу, два таких же стула, зеркальное стекло на боковой стене и видеокамера в углу, под потолком – вот и вся обстановка. На краю памяти промелькнуло название подобных помещений: допросная комната. Уже что-то. Выходит, он оказался в руках каких-то властей. Но почему? Что такого он успел натворить, что его содержат как опасного преступника?
Ответов не было.
Мозг был словно погружен в какую-то вязкую массу, которая мешала думать. Дверь за спиной с тихим шуршанием открылась, и в допросную кто-то вошел. Усилием воли заставив себя не двигаться и не оглядываться, он продолжал молча смотреть на металлическую столешницу. Они хотят запугать его. Сломать еще до начала допроса. Но он им такой роскоши не позволит. Сидеть, молчать и никоим образом не показывать им, что тебе страшно.
