Ведь в поселке почти никто не знает, как обращаться с этой штукой.
– Как это? Ведь сюда ссылают много бывших военных?
– Верно. Но в нашем поселке живет второе, а то и третье поколение ссыльных. Предпортовый – самый старый поселок на планете. Но это не самое главное. Вся беда в том, что военных сюда присылают после специальной психологической обработки, – пояснил Макс, старательно выговаривая малознакомое слово.
– С каждым днем все интереснее, – задумчиво протянул Влад. – Я никакой обработки не проходил. А самое главное, я не понимаю, что это за обработка и для чего она нужна? Военные это не убийцы и не преступники.
Это люди, которые служили в армии и защищали свою страну. Зачем тогда обработка?
– Это, наверное, потому, что ты имперец. Ваша страна слишком влиятельна, чтобы с ней рискнула спорить корпорация. Даже такая большая. Здесь вообще мало русских. Не спрашивай, почему. Я не знаю. Но это правда.
– Знаю. Я и сам не понимаю, почему меня отправили именно сюда, а не на Новый Ямал.
– А это еще что за зверь? – с интересом спросил Макс.
– Планета-тюрьма в империи. По климату приблизительно то же самое, что и Спокойствие. Средняя температура воздуха минус тридцать градусов. Разница только в том, что там всех обеспечивают работой и пищей, а не бросают на произвол судьбы.
– Преступников?! – удивился Макс.
– Даже преступников.
– Но тогда почему вдруг ты оказался здесь?"
"– Мне и самому это интересно, – мрачно протянул Влад. Поговорив еще минут пятнадцать, мужчины вернулись в дом Дженни, где женщина уже вовсю кормила детей булочками с медом.
Глянув на счастливые рожицы, перепачканные медом, Влад не мог сдержать улыбки. Убедившись, что здесь все в порядке, он извинился перед соседями и, пройдя в свою комнату, устало присел на кровать. Сердце колотилось, в глазах то и дело темнело, а грудные мышцы усиленно работали, пытаясь закачать в легкие воздуха. Его легкие не справлялись со своей задачей и не могли обеспечить крупное тело достаточным количеством кислорода.
Нужно было срочно прилечь и полностью расслабиться, иначе, ему грозил очередной приступ.
Но не успел он додумать эту мудрую мысль, как оно и случилось. Надсадный, судорожный кашель сложил его пополам, безжалостно бросив на колени перед кроватью. Свернувшись в позу эмбриона, Влад уже приготовился умереть, когда перед его глазами появились две пары ног, и чьи-то сильные руки, подняв его с пола, заботливо уложили на кровать.
– Он совсем плох, Дженни, – расслышал Влад голос Макса.
– Знаю.
