Вся беда в том, что мои микстуры требовали регулярного применения, а я этого не знал. Девочку вывезли с планеты и подвергли тщательному изучению.
Но время шло, препараты, которые я дал ей с собой, закончились, и у нее начался регресс. Как потом выяснилось, в лаборатории у нее отобрали почти все, что было. Ребенок умер. Чтобы замять эту историю, совет выплатил родителям отступные и быстренько спровадил сюда, а меня объявили чуть ли не мошенником. Но поселенцы отлично знали правду. Что называется, из первых уст.
Сами родители рассказали мне, как все происходило. Они думали, что девочке просто не хватило лекарства. Но я понял, в чем дело. Разработанное мной лекарство должно применяться постоянно, всю жизнь.
Я не собирался уезжать с планеты, поэтому слухи, распускаемые корпорацией, меня не волновали. Но однажды на планету прилетел председатель совета и потребовал от меня заняться лечением его внука. Отлично зная, что основным виновником гибели девочки был именно он, я отказался.
Как потом выяснилось, официальная медицина не могла помочь мальчику. Мои препараты были их последней надеждой. Но я сказал нет. Он разозлился, принялся угрожать, я уперся, в общем, дело чуть до драки не дошло. Пока мы спорили, ребенок умер. Я врач, но я еще и человек, подверженный страстям и эмоциям. Скажу откровенно, я видел, что мальчик уже на грани, и боялся. Боялся, что его привезли слишком поздно. Так и случилось. Но старик не желал меня слышать. Он приказал вылечить, а какой-то зарвавшийся лекаришка осмеливается отказаться.
В общем, я стал личным врагом председателя совета, которого он поклялся казнить самой жестокой казнью. С тех пор на меня и охотятся. Мой скальп стоит ровно триста тысяч кредитов. А тот, кто сумеет притащить меня живым, получит полмиллиона.
– Погоди, хочешь сказать, что он готов заплатить твоему убийце?"
"– Я же сказал, мой скальп.
– Однако?! – удивленно протянул Влад. – И даже зная это, ты не покинул планету?
– Там я более уязвим, чем здесь.
Это моя родина. Планета, на которой я знаю почти каждый уголок, и где могу найти помощь в любом поселке. К чужакам здесь относятся настороженно, а любого охотника за головами заведут в такие дебри, что с полком солдат не найдут. Все поселенцы знают, что лечить их корпорация точно не станет. Им это просто не нужно. Моя профессия меня спасает. Пока.
– Вот именно, пока, – мрачно буркнул разведчик.
