— Можно еще артиллерийскую батарею, я согласен даже на неполную из 6 пушек, — зачастил полковник. — Еще бы пару пулеметов, помните, мы обсуждали? Часов побольше, хочу выдать их всем унтерам. И бинокли, мне бы немного, пару десятков…
Засулич вздохнул. Вот иногда нормальный офицер, но стоит ему дорваться до возможности что-то заполучить, так, кажется, с тыловыми торговцами будет проще договориться. Но сегодня… заслужил.
— Составьте список, полковник, — решил Михаил Николаевич, — я посмотрю, что можно сделать.
[1] Немного представим гостей японцев. Гамильтон — будущий английский генерал, автор провалившейся попытки захватить у Турции Дарданеллы. Макартур — будущий американский генерал, вы, скорее всего, его знаете как того, кто принимал капитуляцию Японии в 1945-м. Ну, а Джон Гриффит Чейни, более известный как Джек Лондон, наверно, и не нуждается в представлении.
Глава 10
Накручиваю себя, очень хочется отступить, забыть, ведь ничего не случилось, но нельзя…
Вчера, когда Засулич окончательно смирился с тем, что придется делиться, я заодно рассказал и про премии солдатам.
Он даже спорить не стал: с ходу одобрил, а еще пообещал 20 «Георгиев» на участников похода и даже повышения командирам отрядов. Так, Врангель официально получил сотника, а Хорунженков — полноценного капитана. В общем, бюрократия в этот раз изобразила милую улыбку.
А вот разборки с моими солдатами, кто отстал и потерялся во время атаки на стоянку японского батальона, точно так просто не закончатся.
Вокруг как раз начал собираться народ.
Офицеры в полном составе и пехота с казаками, что участвовали в походе на Чонджу. Я смотрел на лица: кто-то в предвкушении наград, кто-то отводит глаза. Что ж, будем действовать по порядку.
— Товарищи! — это слово уже начало обретать рабочий окрас, но и для членов боевого братства его еще тоже использовали.
Я выдохнул, успокаиваясь и обводя взглядом людей перед собой. Вот еще секунду назад волновался, а теперь внутри разлился привычный по боям холод, и осталось только одно — цель.
"
"— Я хочу, чтобы вы поняли, с кем мы сражались, — чеканил я. — Японцы — это не какие-то бандиты или дикари, к которым мы привыкли на краю мира. Япония учится воевать и воюет по-новому уже почти сорок лет. Сначала внутри себя, потом с Кореей, с Китаем! И за все эти годы у них не было ни одного поражения. Сила, натиск, победа — всегда были на их стороне, и они надеялись, что и на этот раз смогут навязать противнику свою волю.
