— Не верю! Срочно усилить патрули!
Врангель сразу же убежал, матерясь в предвкушении новой схватки, а Хорунженков внимательно посмотрел на своего командира.
— Что со складом делать будем?
— Вывезти не на чем, — тот думал вслух. — Остается только поджечь. Правда, от деревни ничего не останется. Капитан, проследите, чтобы все местные убрались подальше и… Пусть берут все, что могут унести с продовольственных складов. Им пригодится.
— Есть, — только и ответил Хорунженков.
Он сам не понимал почему, но ему казалось очень важным то, что они не станут для местных такими же врагами, как японцы.
Важным, может быть, не для этой войны, а для будущего.
* * *Мы оставили Чонджу под свист пуль и грохот 120-миллиметровых снарядов. Склад подожгли, устроив рядом огромный костер — и только выехали за пределы деревни, как пламя добралось до своей главной добычи. Особенно меня радовали взрывы снарядов для гаубицы — каждый из них, уничтоженный тут, в Корее, теперь не сможет убить ни одного русского солдата. И даже когда нас догнал Врангель с криками, что за нами идет целая дивизия, я все равно улыбался.
Хорошее же начало для первых боев сухопутной кампании вышло. И то ли еще будет!
[1] Будущий красный маршал действительно служил на Русско-японской с января 1904 года. Немного не там, но когда главный герой согласился отправиться во 2-й Сибирский, то и в целом схема наполнения этого сводного по своей сути корпуса немного изменилась. Так что, возможно, еще кого-то знакомого скоро встретим.
[2] Проблемы с разведкой в начале войны были у обеих сторон.
И да, часто силы противника могли увеличиться (или уменьшиться, тоже бывало) даже в два раза относительно реальных.
[3] Когда изучали тактику японцев в эту войну, обратили внимание: они почти никогда не оставляли резервов и всех бросали в бой. В нашей истории это часто помогало им, давая преимущество на первой линии. Тут же… вышло немного по-другому.
Глава 8
Скачу, терплю ветер в лицо. Температура плюс десять: вроде бы не так и холодно, но тут такой ветрина.
Иной раз выскочишь из-за сопки, и кажется, что очередной ледяной поток хочет содрать кожу с лица. А гаолян? Раньше я даже с умилением смотрел на эти огромные двухметровые стебли, которыми можно хоть дом утеплить, хоть чай заварить. А сейчас, когда мы скачем через этот бесконечный лес, и кажется, что вот-вот тебя выкинет из седла, единственное, что остается внутри, это желание разжечь костер поярче и спалить тут все к чертям.
Но нельзя.
