Она уже давно звучала, но до этого ни он, ни кто-либо из свиты наместника и главнокомандующего просто не обращали на нее внимания.
— Что это? — Куропаткин повернулся к своему адъютанту, и Одишелидзе понял, что ошибся.
Это он замер, а вот поручик Огинский успел все заметить и, предвосхищая вопрос генерала, все заранее разузнал. Умный, зараза…. Одишелидзе понял, что завидует. Впрочем, не зря, наверно, ходят слухи, что Огинские ведут свой род чуть ли не от Рюрика.
— Полковник Макаров привел своих солдат с Ялу, — доложил поручик.
— Макаров? — удивился Алексеев.
— Не родственник, — тут же понял суть вопроса Огинский.
— Точно, — наместник, кажется, что-то вспомнил. — На него еще медики после Китайского восстания жалобы писали. И генерал Штакельберг даже лично заходил, просил перевести его куда-то подальше.
— То есть репутация у полковника не очень, — задумался Куропаткин. — Но к чему тогда этот фарс с музыкальным возвращением? И я тоже его вспомнил. Генерал Засулич докладывал, что тот не выполнил приказ, не сумел вовремя вывести своих людей из окружения.
И после этого он решил вот так вернуться? Решил, что фанфары смогут скрыть его вину?
Одишелидзе неожиданно понял, что оба начальника очень хотели на ком-нибудь сорваться после разговора друг с другом. И очень хорошо, что лично он догадался не спешить со своими вопросами. А вот Макаров… Кажется, его звезда закатилась, даже не успев подняться. Ну да сам виноват. Репутация — это то, над чем офицеры работают с первого дня в армии, и нельзя даже настоящим подвигом перевернуть мнение о себе.
Полковник усмехнулся и, постаравшись все так же держаться подальше, двинулся за Куропаткиным и Алексеевым, которые решили лично встретить Макарова и воздать ему по заслугам.
* * *Чем дольше мы шагали сквозь наши позиции перед Ляояном, тем больше у меня появлялось вопросов. После Ялу я было решил, что русская армия просто не умеет окапываться, а стоит с этой проблемой разобраться, и будущая победа у нас в кармане.
Но сейчас… Я видел бесконечные ряды окопов. В полный профиль, где-то с блиндажами и капонирами, ряды проволоки перед ними. Причем не обычной, как мы ставили у себя, а настоящей, колючей — оказывается, в это время была уже и такая. Настоящие укрепления, со скрытыми позициями артиллерии — вместе это больше напоминало позиции с картин и фотографий времен Первой Мировой, чем все, что я видел до этого.
