— Настоящий полковник, — усмехался старый ефрейтор, который, судя по длине и седине усов, прошел не только через Китайскую и Турецкие войны, но как бы еще и Крымскую не застал.
— Почему? — спросил молодой. — Нам отдых полагался, а тут шагать и как бы еще не сражаться.
— Шагать — да, но ты вот о чем подумай. Когда тебя ранят, тебе приятно будет знать, что тебя не бросят? Что весь полк будет тебя прикрывать?
— Ну, приятно.
— А теперь подумай: зная, что раны не так страшны, как все будут сражаться?
— Хорошо будут, но… Ведь и мне нужно тогда… Соответствовать?
— Нужно, — согласился старый.
— И это сложно. Но ты вспомни, как было раньше и как сейчас. Лучше попотеть с хорошим командиром, чем отдыхать с плохим, а потом сгинуть в первом же бою.
— Тем более, — неожиданно вспомнил молодой, — если что, полковник ведь тоже скальпель возьмет. Вытащит даже с того света…
Солдаты еще говорили, но дальше Шереметев слушать уже не мог. Макаров вытащил карты — ту, что они сами рисовали, и те, китайские, что он притащил из похода.
По ним, сравнивая местность и дороги, они и прокладывали маршруты. Для основных сил, для патрулей — чтобы и японцев в тонусе держать, и дистанцию сохранить.
Рисовали, обсуждали, план начал приобретать реальные черты. Что-то добавили подтянувшиеся с опозданием Хорунженков и Афанасьев. А потом Шереметев понял кое-что важное.
— Полковник, — он поймал взгляд Макарова. — А ведь с этими маневрами мы и сами сумеем справиться.
— Если поставлю вас главным, возьмете на себя ответственность за жизнь каждого? — просто спросил тот.
"
"— Возьму. На два дня, — решительно кивнул Шереметев. — А вы тогда в это время догоните госпиталь и покажете то, что можете только вы.
— Я? — удивился Макаров, такого он точно не ожидал.
— А что? — Шереметев обвел всех взглядом. — Мы тут тоже фактически нарушаем приказ. Нам сказали отступать, а мы…
— Мы отступаем, только по-своему, — поднял указательный палец полковник.
— Вот и вы по-своему помогите госпиталю, — решительно рубанул Шереметев. — Слащев не сказал, но он хотел просить вас о помощи.
Там есть сложные случаи, которые ему не вытащить, а вы — вдруг сможете. И солдаты, они ведь тоже верят в вас.
— Мы справимся, — вслед за Шереметевым кивнул Мелехов. — Я обычно считаю, что это не дело для военного — жизни спасать. Но вы сможете.
— Солдаты сражались за нас, теперь мы сразимся за них, так правильно, — подвел черту Хорунженков. Старый бунтарь словно обрел вторую молодость.
— Тогда… — Макаров задумался.
