Потому что во второй раз в жизни лучший секс случился с мужчиной, которого я должна ненавидеть и презирать, а не желать и боготворить.
Глава 22
Я молча поднимаюсь с кровати и собираю по комнате свою одежду. Марат молчит. Наблюдает за мной, а потом тянется к тумбочке за сигаретой. Прикуривает, выдыхая густой белый дым. Я нервно натягиваю на себя майку, не с первого раза попадаю ногой в штанину, перед глазами все плывет, сердце все еще гулко бьется в груди, а стыд и чувство неправильности разъедают изнутри.
– Это было в последний раз, – считаю своим долгом предупредить его, чтобы хоть как-то удовлетворить свою гордость, о которой на время напрочь забыла.
Давидов лишь хмыкает в ответ, пронзая меня взглядом своих глаз. Не верит.
– Будьте готовы, через несколько дней покинем коттедж, скорее всего вернемся в столицу, там проще раствориться в толпе, – его голос звучит хрипло и низко. Он лениво потягивается, нисколько не стесняясь своей наготы, а потом кривится от боли и разминает руку.
Я резко отвожу взгляд в сторону от его внушительного мужского достоинства и иду к двери, но, уже взявшись за ручку, застываю и оборачиваюсь:
– Я волновалась за тебя, винила себя во всем, а оказалось зря.
Ты такой же, как и остальные.
– Разве я когда-то говорил, что лучше? – спрашивает с вызовом, стряхивая пепел от сигареты прямо на поднос. Я разворачиваюсь, руки сжимаются в кулаки от злости, лицо пылает, открываю рот, чтобы сказать парочку лестных слов, но в следующий момент дверь в комнату неожиданно открывается, впуская незнакомую мне девушку.
– Маратик, ты живой! Когда папа сказал, что ты в больнице, я места себе найти не могла. – Дамочка меня не замечает, с порога бросается к Давидову, на моем же лице появляется горькая улыбка, на глаза наворачиваются слезы. Я застываю каменной статуей, не понимая, что происходит. Вернее, понимаю, но не хочу верить в то, что у Марата есть девушка. Или невеста…
Мужчина прикрывается одеялом и слегка отстраняет от себя незнакомку.
– Алла, зачем ты приехала? – кривится, при этом смотрит на меня с тревогой. Словно ему не все равно на мои чувства.
Я хмыкаю, и этот звук оказывается довольно громким, чтобы девушка заметила меня.
Она хмурится, окидывая меня взглядом с ног до головы, потом вновь поворачивается к Марату:
– Что происходит? Кто это? Почему ты лежал перед ней голым? – голос раздраженный, с истеричными противными нотками, смотрит на меня с враждебностью и брезгливостью.
