Говорили, что у неё вообще обнаружился целый букет заболеваний, так что Эдику чертовски повезло, если он подцепил от неё лишь сифилис.
Знала я и о том, что Маша общается с отцом, но ни во что не вмешивалась, ни о чем не спрашивала.
Мы часто созванивались со свекровью. Её этот мерзавец не беспокоил тоже. Возможно, решил, что гордо переживёт все сам, в одиночестве.
От Веры Андреевны я узнавала и о делах Яна. О том, что он работал на складе после занятий, и что никаких следов сифилиса у него не обнаружили. Как и у нас с Машей.
Впрочем, какое-то время мы все равно ещё будем вынуждены наблюдаться и проверяться.
Сам сын так и не пришёл помириться, и что с этим делать – я не представляла. Была уверена, что поступила в его отношении правильно, но сердце все равно болело.
Болело оно и ещё по одной причине…
Давид уехал назад в Москву. Снова. Хотя это было ожидаемо – ведь у него там своя жизнь, бизнес…"
"Но я вдруг поймала себя на том, что мне не хватает прогулок по городу, на которые он меня регулярно приглашал, когда ещё был здесь.
Не хватает разговоров с ним. Его юмора, его смеха, его тепла…
И того, как он на меня смотрел.
Но все, наверно, не могло быть между нами иначе. Даже со второго раза. Хотя теперь я бы всерьёз задумалась о том, а не стоит ли и впрямь уехать…
Но он не позвал.
Вздохнув, я отпила из чашки кофе и попыталась отогнать невесёлые мысли. Через сорок минут у меня заканчивался обеденный перерыв.
Пока я не получила положенную мне при разводе половину бизнеса – вынуждена была думать о том, как заработать, поэтому пока не бросила свой отдел.
А вот когда все закончится…
Я смогу подумать о том, как переменить свою жизнь.
Внезапный звонок в дверь вновь нарушил ход моих мыслей.
Заглянув в глазок и увидев гостя, я отпрянула от неожиданности. Сердце забилось взволнованно, торопливо…
Но я открыла без промедлений.
Потому что на пороге стоял мой сын.
- Мам, только не прогоняй! – взмолился он спешно. – Пожалуйста, дай сказать…
Я вовсе и не думала гнать его с порога.
Но мне было важно видеть, что он волновался и переживал. Значит, совесть у него все же имелась.
- Проходи, - откликнулась коротко, отходя от двери.
Мы прошли на кухню. Я остановилась у окна, оперлась спиной о подоконник. Он – замер на некотором расстоянии…
Постоял так какое-то время, а затем, словно спохватившись, полез в карман. Вытащив оттуда какой-то конверт, протянул его мне…
А я смотрела на то, как трясутся от нервов его руки.
