Но когда он говорил все эти вещи… поняла, что хочу с ним это разделить. Просто хочу и все.
- А давай, - улыбнулась ему просто.
И больше никакие слова были не нужны. Чувства и без того читались в наших глазах.
* * *В это же время в другом городе…
- Пап, мне убегать надо, - протараторила дочь, возвращаясь к телефону.
Эдик слышал, как она говорила с Дашей. И с её этим новым хахалем, которого он давно ненавидел всей душой. Эдик всегда знал, что Давид мечтает вернуть себе его жену…
И ему это удалось.
А вот сам Эдик все потерял. И винить в этом было некого, кроме себя самого.
Знал Эдик и то, что рядом с Машей сейчас находится Ян. Но сын категорически отказывался с ним общаться, хотя он и пытался с ним просто поговорить, попросить прощения…
Эдик с ненавистью посмотрел на собственные руки, которыми когда-то его ударил. Отрубить бы их себе в наказание, но для этого он был слишком малодушен, да и вряд ли это вернуло бы ему сына.
- Ну, беги… Яну привет, - проговорил в ответ с дрожащей улыбкой. – Я знаю… он слышит.
Маша махнула ему рукой на прощание и он вдруг спохватился.
- Погоди, дочь! Когда тебя в гости ждать? Я по тебе ужасно скучаю и бабуля тоже…
Маша пожала плечами.
- Не знаю, пап, пока никак. Может, на каникулах. А вообще, ты сам приезжай. И бабулю прихвати.
Что ж, она, наверно, была права. Это он виноват в развале семьи, ему теперь и добиваться прощения, ему доказывать свою любовь.
Именно ему нужно делать все на свете, чтобы окончательно не потерять своих детей.
- Приедем, - пообещал он. – Обязательно."
"- Ну, тогда пока! Пиши, если что.
Маша отключилась, а он остался с чудовищным чувством, застрявшим в груди занозой…
Он был нужен ей куда меньше, чем она – ему.
Да и был ли нужен вообще?..
Эдик ощущал себя бесконечно старым, всеми забытым.
Ему теперь только и оставалось, что воспоминания о прежних, более счастливых, днях.
Конечно он, возможно, ещё встретит хорошую женщину, обретет новый, настоящий дом вместо этой, кажущейся бесконечно пустой квартиры, взятой им в ипотеку…
Но никогда так и не перестанет жалеть о том, что разрушил своими руками. Потерял по собственной дурости…
Это было его наказание и его крест. И они с ним уже навсегда."
