– Но если ты захочешь что-то переделать под себя – мы это сделаем…
Лина замотала головой.
- Нет-нет, меня все устраивает!
Он улыбнулся. Добавил…
- В остальных комнатах мебели почти нет, потому что я решил – будет лучше, если мы выберем все вместе…
Она прильнула к нему, положила голову ему на плечо в уже привычном жесте, отчего сердце защемило от нежности…
- А мы можем сделать это прямо сейчас? Поехать и купить мебель…
Он рассмеялся, умиляясь её нетерпению.
- Милая, сегодня первое января. Все магазины закрыты…
Она огорчённо вздохнула.
- Да, точно… Но мы ведь можем все равно остаться здесь?.. В гостиной есть диван и телевизор, я видела роутер – значит, ты позаботился об интернете… О, Эдичка, мне не терпится поселиться тут с тобой вместе! Я не хочу ехать обратно! Давай останемся, ну пожалуйстааа?
- Но ведь здесь даже нет нормальной кровати…
- Мы разложим диван! Заберём подушки и одеяла из квартиры папы! Мне плевать на неудобства, лишь бы быть с тобой!
Он улыбнулся, понимая – отказать ей не может.
Да и не хочет…
- Ладно. Но нужно будет где-то купить продукты…
Лина отмахнулась.
- Ерунда. Снова пиццу закажем. Или, может, пельмешки купим…
Эдик в этот момент наконец понял – нужно ей сказать. Как ему это ни претило, как бы ни хотелось избежать этой темы, потому что признать свою болячку казалось все равно, что признать свой уже не юный возраст…
Но она должна знать об особенностях его питания, ведь они теперь будут жить вместе. И ей придётся готовить еду с учётом его диеты…
В конце концов, Даша ведь с этим справлялась, её не пугала его болезнь.
Значит, и Лина это примет.
Она ведь любит его.
Он перехватил её взгляд и, нехотя, признался…"
"- Ангел мой, я не могу есть все подряд. Дело в том, что у меня… диабет.
Глава 21
Такое странное чувство: рядом шагает вроде бы знакомый человек, когда-то очень тебе близкий, но теперь далёкий, как никогда.
Годы, конечно, тронули его волосы, наложили отпечаток на лицо, но не сделали его хуже – скорее, придали мужественности.
Твёрдость и уверенность, приумноженные им за то немалое время, что мы не виделись, читались в каждой черте. Время, как искусный скульптур, обтесало, отточило его черты, не оставив в лице ни малейшей мягкости. Только глаза светились знакомым нежным блеском…
Я шла с ним рядом, не зная, о чем заговорить, да и нужно ли. Вроде как логично было бы спросить, как его дела, как он здесь вообще оказался…
Но хотелось, чтобы он начал разговор первым.
