Самого графа я тоже рассматривала с любопытством, отметив его болезненное самолюбие, отсутствие выдержки и неумение остановиться в нужный момент. Это были те черты, которые играли против него.
На этом аукционе собралось много народа, и я с удовольствием обнаружила в толпе и несколько газетчиков, быстро строчивших что-то в своих альбомах.
Мне нужно было, чтобы в Лиме обо мне заговорили — в каждой газете, на каждом приеме и балу — вплоть до королевского дворца. Я не боялась, что в газете опубликуют и мой портрет — теперь мой облик имел мало общего с прежним.
И мне достаточно было набросить на себя иллюзию утром, чтобы быть уверенной, что она не спадет до позднего вечера. Мои волосы приобрели благородный медный оттенок, глаза из синих стали зелеными, кончик носа чуть взмыл вверх, а губы стали более пухлыми и яркими.
Я вступила в борьбу, когда цена достигла двадцати пяти тысяч, вызвав недоумение у графа Эрсана, уже мнившего себя победителем. И именно эта растерянность, наверно, и толкнула его на не вполне благородный поступок — он осмелился усомниться в моей платежеспособности.
Зал возмущенно загудел — подобное недоверие было оскорбительным.
Но мне это сыграло на руку — так я смогла сразу заявить о себе самым громким образом. И когда я, уже выиграв торги, расплачивалась с аукционистом наличными, я знала, что этим же вечером я стану самой обсуждаемой в Лиме персоной.
Я готова была заплатить за этот особняк и больше, хотя ни для кого другого, кроме меня и мадемуазель де Робер, он столько не стоил.
И когда Лаура после завершения аукциона подошла, чтобы меня поблагодарить и сказать, что они с отцом съедут в ближайшее время, я с трудом сдержала слёзы.
Ее жених стоял чуть поодаль, не решаясь вмешаться в наш диалог, но я не сомневалась, что стоит мне отойти, как он подбежит к девушке и предложит ей опереться на свою сильную руку.
— Нет-нет, мадемуазель! — я покачала головой. — Вам незачем съезжать. В вашем особняке столько комнат, что мы все разместимся там безо всяких помех. Тем более, что вы живете во флигеле.
Право же, я буду рада такому соседству.
Теперь она уже не прятала слёз. И прежде, чем я успела ее остановить, она поднесла мою руку к губам.
— Благодарю вас, сударыня! Вы даже не представляете, как много это для меня значит. Я не намерена долго злоупотреблять вашей добротой, но буду признательна вам, если вы позволите нам остаться до тех пор, пока папенька не встанет на ноги.
Она улыбалась сквозь слёзы, и улыбка ее была светлой и чистой.
