Кажется, эта новость не была для него тайной. Он знал, какую весть везет мне.
— Если это шутка, то очень глупая и жестокая, — я едва нашла в себе силы, чтобы это сказать.
Слёзы обиды и разочарования уже стояли в глазах, но я почти заставила себя сдержаться. Королева не имеет права показывать свои чувства в присутствии подданых.
— Это не шутка, ваше величество.
Я уже понимала это и сама. Не понимала только, как Этьен мог так со мной поступить. И если и были какие-то причины для этого, то почему он известил меня об этом подобным образом, не решившись поговорить со мной лично? Может быть, его зачаровали, и он пошел на это не по своей воле? Но он был достаточно сильным магом, чтобы противостоять чужому влиянию.
Хотя теперь я уже ни в чём не была уверена.
Я вспомнила про второй листок и впилась взглядом в его строки.
Его величество извещал меня о том, что он принял решение расторгнуть наш брак в интересах Линарии в связи с тем, что тот не дал потомства. В течение двух часов после получения сего письма мне надлежало покинуть дворец и вернуться в Сурель, в поместье моего отца.
На этом листке всё-таки стояла подпись Этьена и королевская печать, но текст был холодным и равнодушным. Это было письмо не мужа, а короля.
Строчки запрыгали у меня перед глазами, и я до боли стиснула кулаки, пытаясь прийти в себя.
— Что я должна сделать, господин лейтенант? — я не знала имени этого молодого человека, он всегда сохранял дистанцию.
— Шевалье де Ламаж к услугам вашего величества, — догадавшись о моих сомнениях подсказал он.
— Простите, но вам надлежит сегодня же покинуть королевский дворец. К сожалению, я не смогу сопровождать вас, так как вынужден немедленно отправиться назад к его величеству. Но я распоряжусь, чтобы вам была выделена надлежащая охрана. Вы можете взять с собой всё, что пожелаете — в том числе и тех слуг, к которым особенно привязались. Если вам нужно что-то еще, ваше величество…
Но я оборвала его:
— Не называйте меня так, шевалье! Я уже больше не королева.
Как ни странно, но эти слова дались мне почти легко. Я еще не теряла надежды, что всё образуется, стоит нам только увидеться с Этьеном снова. Я была обижена на мужа и не была уверена, что скоро смогу простить его за ту боль, что он мне причинил этим письмом. Но я слишком хорошо осознавала свою ответственность перед ребенком, которого носила в себе. Я должна была сообщить о нём его величеству. Хотя бы это он имел право знать.
13.
