Маркиз полагал, что она поддалась панике, когда узнала о слухах, что ходили при дворе — что якобы я был намерен развестись с ней из-за того, что у нас не было детей. Но это была такая чушь! Я не сомневался — у нас непременно рано или поздно родился бы сын. И даже если бы вдруг моя жена поверила этим слухам, она не смогла бы причинить мне зло. Она не смогла бы поднять руку даже на укусившую ее собаку! Я знал ее лучше, чем кто бы то ни было. А маркиз Дюбуа не знал, и его мои слова не убедили.
Он боялся, что, если мы не накажем виновную, источник обидится, и магия вновь из него уйдет — как уже было однажды. Именно поэтому Совет магов вынес Алессандре приговор. Приговор, отменить который, согласно законам, был не в силах даже я. Да, осквернение источника было в Линарии единственным преступлением, по которому помиловать преступника не мог даже король.
Он надолго замолчал, но я не сразу решилась потребовать продолжения рассказа. Эту часть истории я знала и сама.
Меня интересовало, что случилось дальше. И всё-таки я спросила:
— А потом?
— Я сказал Дюбуа, что если приговор вступит в силу, то я уничтожу их всех — каждого из членов Совета магов. Блефовал ли я? Возможно. Но я знал, что угроза подействует. Куда больше интересов Линарии их волновали собственные шкуры. А мне всего лишь нужно было выиграть время. Время на то, чтобы вернуться домой и узнать, что же случилось у источника на самом деле.
Я слушала его, затаив дыхание.
Быть может, он всё-таки боролся за меня? Пусть и проиграл в той борьбе. Конечно, это ничего уже не меняло, но мне нужно было это знать.
— Маркиз не сразу, но пошел на попятную. Он сказал, что убедит членов Совета, что королева пыталась совершить преступление в припадке безумия и потому нуждается в снисхождении. Но он продолжал настаивать на том, чтобы умилостивить источник, Алессандра должна понести наказание и, по крайней мере, быть изгнана из дворца.
— И вы решили, что развод гуманнее казни? — выдохнула я.
— Что? — он будто очнулся ото сна и посмотрел на меня с недоумением. — Развод? Не было никакого развода!
Я вцепилась в обивку канапе с такой силой, что уже не новая ткань треснула. Что он такое говорит? Я сама держала в руках два письма — от него самого и от епископа Лимы!
— Ах, да! Мне пришлось убедить маркиза, что развод состоялся — только так я мог быть уверен, что Лессе не причинят вреда.
