На губах ее играла легкая улыбка, готовая вот-вот смениться торжеством.
Но, как ни странно, его величество вдруг изменил направление движения и, повернувшись, остановился прямо подле нас.
Я чуть пошатнулась, и папенька поддержал меня под локоть. Мы с его величеством встретились взглядами. Не знаю, что он прочитал в моем, но я в его увидела совсем не насмешку, а раскаяние и робкую (да-да!) надежду.
— Мадемуазель де Сурель, вы подарите мне этот танец?
6. Танец"
"Я не запомнила, как мы вышли в центр зала, как замерли в позах, соответствующих началу танца.
Я ужасно боялась допустить какую-нибудь ошибку — перепутать фигуры, сделать неловкое движение, оступиться. К счастью, этого не случилось — наш учитель танцев из Суреля знал свое дело, и мы с Бланш, наверно, смогли бы танцевать даже во сне.
Со всех сторон я видела обращенные на нашу пару взгляды — изумленные, любопытные, осуждающие. Но мне претило такое внимание. Теперь, когда стало ясно, что шевалье де Монкур — совсем не шевалье, я предпочла бы более вовсе не встречаться с ним.
Мне хотелось скорее забыть о своих глупых мечтах, и я не понимала, зачем его величество пригласил меня на этот танец. Я не смогла выдавить из себя даже самую жалкую улыбку и, конечно, не осмелилась произнести ни слова.
Его величество первым начал разговор.
— Прошу вас, простите меня, мадемуазель, если своим обманом я вас невольно обидел. Поверьте, я этого совсем не хотел. Когда я приехал в ваше поместье, я и подумать не мог, что встречу там девушку, чье мнение станет столь важным для меня.
Он замолчал, явно ожидая от меня хоть какого-то отклика. И я спросила тихонько:
— Ваше величество, но зачем вам потребовался этот маскарад?
И сразу же почувствовала жар на щеках — не прозвучало ли это слишком дерзко? Король волен делать то, что ему заблагорассудится, он не обязан был объяснять мне мотивы своих поступков.
Но он ответил.
— Я всего лишь хотел увидеть Линарию такой, какой ее видят мои подданые, а не из окна золоченой кареты.
Если бы я отправился в путешествие не инкогнито, а под своим настоящим именем, то повсюду встретил бы лесть и показное радушие. А так я оставался в тени его светлости — именно Ламару оказывалось внимание хозяевами тех замков, где мы останавливались. Меня же никто не замечал. Это было непривычное и весьма любопытное ощущение. К тому же, оказывать прием королю было бы слишком обременительно для большинства из линарийских дворян.
