— Его величество Этьен Третий — король Линарии и сопряженных земель! — возвестил церемониймейстер.
Мужчины склонились, а женщины застыли в реверансах.
Мы с Джеммой тоже присели. Я не знала, как долго нужно было находиться в церемонном поклоне, и спустя несколько мгновений осмелилась приподнять голову. И тут же едва не лишилась чувств.
Мужчиной, которого приветствовали столь почтительным образом, был шевалье де Монкур!
5. Сомнения"
"Сначала я подумала, что мне поблазнилось. Волнение, духота в зале, тайное желание увидеть шевалье — вот и приняла желаемое за действительное.
Я даже незаметно ущипнула себя. Но видение не исчезло.
Шевалье де Монкур в дорогих, украшенных вышивкой и драгоценными камнями одеждах, шел по проходу к трону, время от времени чуть наклоняя голову, чтобы поприветствовать своих подданых.
К тому же, вытянувшиеся лица кузины и тетушки сказали мне о многом. Если мне и привиделось что-то, то и им явно привиделось то же самое.
Графиня Маршаль не выдержала первой.
— Разве это не тот самый молодой человек, что был у нас с визитом? — тихо спросила она и поднесла лорнет к лицу.
Папенька крякнул, но ничего не ответил. Здесь было неподходящее место для обсуждений той особы, которую нам всем сейчас хотелось обсудить.
Хуже всех восприняла ситуацию Джемма — она так побледнела, что стоявшая рядом незнакомая нам дама предложила ей нюхательную соль.
— Вполне понимаю ваше волнение, мадемуазель. Помню, когда я впервые увидела короля (это было отец нашего нынешнего величества), то чувствовала себя ровно так же, как вы.
А у Джеммы не нашлось сил даже на то, чтобы поблагодарить даму за такое участие.
Его величество уже сидел на троне, а герцог де Ламар стоял подле него. И если до этого момента у нас еще оставались какие-то сомнения относительно увиденного, то теперь они испарились.
Даже всегда невозмутимый папенька заметно нервничал. Должно быть, он, как и я, как и Джемма, прокручивал в памяти каждую минуту нашего общения с шевалье, пытаясь понять, не допустили ли мы какой оплошности, которая была бы неважна прежде, но становилась вопиюще важной сейчас.
Ах, ну конечно же, допустили! Я не была знатоком великосветского этикета и просто поступала так, как мне подсказывало сердце.
Ах, как стыдно мне было сейчас за то, что я осмелилась пожалеть того, кто в этой жалости совсем не нуждался. У меня запылали щеки, как только я вспомнила, как пыталась поддержать шевалье во время наших бесед, и как боялась, что его может обидеть бесцеремонность кузины.
