Я знавала некоего герцога де Жервеза, но тот был уже в то время в весьма почтенных летах и вряд ли мог возглавлять хоть какое-то министерство.
— Он стар или молод? — уточнила я.
— Довольно молод, — маркиза рассмеялась и погрозила мне пальцем. — Титул герцога он получил пять лет назад после кончины своего отца. До этого он политикой не интересовался, предпочитая ей военную службу. Он — герой войны, и я, признаться, была уверена, что он не придется ко двору — он слишком честен и принципиален, чтобы лавировать между разными партиями.
Но, как ни странно, он оказался хорошим дипломатом. Конечно, его нельзя назвать другом короля, каким в свое время был герцог де Ламар, но его величество весьма к нему благоволит.
— Герцог де Ламар? — переспросила я. — Муж Джеммы? Мне не показалось, что он близок ко двору.
Из этого разговора я намерена была вынести хоть что-то полезное, и на этот раз Делфина оказалась более откровенной.
— Да, они были дружны с юных лет. Как говорят — не разлей вода. Не случайно его светлость женился на кузине королевы Алессандры.
Но сейчас, вы правы, герцог почти не бывает при дворе — после гибели ее величества де Ламары попали в опалу. В то время меня не было в Лиме, но я доподлинно знаю, что они пытались заменить одну сестру на троне на другую.
Должно быть, у меня вытянулось лицо, потому что маркиза, довольная произведенным эффектом, закивала:
— Да-да, Летисия! Ее светлость так боялась потерять свое положение при дворе, что допустила ужасную ошибку. Но подробностей я, к сожалению, не знаю.
Впрочем, мы несколько отвлеклись от темы, — она снова потянулась за пирожным. — Еще один человек, который пользуется определенным влиянием при дворе — граф де Эрсан, министр морских и сухопутных сил. Насколько я понимаю, с ним вы уже знакомы. Конечно, пока это знакомство, наверно, нельзя назвать приятным, но, несмотря на все свои недостатки, граф может быть нам полезен. Думаю, вы согласитесь со мной, когда узнаете его получше.
Делфина уехала, пообещав на завтрашний вечер договориться о встрече с Жервезом или Эрсаном.
Мне же нужно было привести в порядок и мысли, и чувства, но сделать это мне не удалось — молоденькая горничная после робкого стука заглянула в гостиную.
— Ваша светлость, простите, но вас просят подняться в комнату вашего сына!
Я вздрогнула — этим утром Андрэ, вроде бы, чувствовал себя чуть лучше, чем накануне, и я надеялась, что приступы отступят.
— Ему стало хуже? — это я спросила уже на бегу.
— Да, ваша светлость.
