Энрика услышала о том, что источник показал, что у короля родился сын, и решила воспользоваться тем, что не протяжении нескольких месяцев никто из придворных ее не видел. Она нашла малыша и выдала его за своего.
— Но разве она не понимала, что подлог рано или поздно будет раскрыт? — изумилась я. — Этот мальчик мог быть совсем не похож на его величество, у него могло вообще не быть магии!
— О, эта девица слишком глупа, чтобы думать о последствиях! Хотя о чём это я? — хихикнула Джемма. — Она давно уже не девица.
Быть может, она рассчитывала, что обрадованный король сразу же женится на ней, и через некоторое время она сможет родить ему настоящего принца. Не удивлюсь, если она намеревалась избавиться от этого мальчика после рождения своего ребенка, хотя, конечно, сейчас они ни за что не признается в этом. Говорят, она так рыдала, когда рассказывала его величеству о своем обмане, что ее было слышно даже на улице. Она сказала, что на это преступление ее толкнула всепоглощающая любовь к его величеству.
— Что с ней будет теперь? — спросила я, когда мы уже возвращались в залу.
Джемма ответила, не скрывая своего удовлетворения:
— Ее снова выслали в провинцию — только теперь уже без права возвращения в столицу. Ее репутация погублена настолько, что я не думаю, что найдется хоть кто-то, кто пожелает жениться на ней, даже польстившись на титул или приданое. При дворе ожидают, что вскоре и сам герцог отправится в свое имение вслед за Энрикой. Но я, должно быть, уже утомила вас этой темой.
Впрочем, сейчас вас развлекут наши местные поэты — среди них попадаются весьма талантливые. Надеюсь, я могу называть вас Летисией?
Мы оказались в зале, уже наполнившейся гостями, и я нацепила на лицо дежурную улыбку. Впрочем, эта улыбка быстро сбежала с моих губ, стоило мне заметить в дверях худую женскую фигуру.
— О! — у Джеммы тоже вытянулось лицо. — Не думала, что она придет. Она сейчас редко бывает в свете. Пойдемте, ваша светлость, я познакомлю вас со своей кузиной.
36. Аудиенция
Я знала, что рано или поздно эта встреча должна была состояться, и всё равно оказалась к ней не готова. Женщина, что стояла сейчас у порога, была бледной тенью моей сестры. Да, Бланш всегда была стройна и изящна, но сейчас эта худоба казалась болезненной, а сероватый оттенок кожи и отсутствие румянца на щеках лишь довершали это впечатление.
Никто из гостей не спешил ее поприветствовать, да она, казалось, и не нуждалась в этом.
