Должно быть, уже достаточно много времени и странно, отчего Магда не разбудила меня, как она это любит делать по утрам: с радостно-бесхитростным выражением, мол, солнышко встало и нам сам Бог велел просыпаться.
Так, постойте! В моей спальне нет шоколадного ковра! Я резко села, да так, что чуть не свалилась с края кровати.
- Какого чёрта тут творится? – пробормотала я охрипшим голосом.
- И вам доброе утро! – разулыбалась моя горничная, внезапно возникнув откуда-то сбоку. – Скоро завтрак! Изволите ли вы спуститься вниз? Господин граф велел вас не будить слишком рано, сказал, что вы уснули достаточно поздно и он хотел бы, чтобы вы выспались.
При этом Магда выглядела загадочно и смущённо улыбалась, да так широко при этом, и хитро блестя глазами, что я с трудом поборола желание разочаровать девчонку, ядовито сообщив, что улыбается и смотрит со значением на меня совершенно напрасно – ничего особенного между нами с Генрихом не произошло."
"Вместо этого я, с кряхтением выпутываясь из одеяла, хмуро поинтересовалась, где сейчас мой супруг и наши дорогие гости.
Не обращающая на моё не слишком радужное настроение девчонка тут же дала подробный отчёт о том, что Их Высочества только-только продрали глаза и вниз ещё не спускались, мой супруг поднялся ни свет ни заря и сейчас до отвратительности бодр, а статс-дамы сидят в своих комнатах без особого намерения их покидать, судя по всему.
Немного подивившись подобному поведению милых дам, не особо страдавших стеснительностью, я прошла в свои покои, где Магда помогла мне одеться к завтраку, занимая своей болтовнёй.
Я же слушала её вполуха, чувствуя себя на удивление некомфортно под её взглядом, да и забавные сплетни, на которые моя горничная была великая мастерица, сегодня как-то не радовали…
Даже сообщение, что генерал вновь игнорирует высокое собрание, не вызвало во мне приступа любопытства, а должно было бы… Впрочем, я поняла, что всячески оттягиваю неприятную обязанность спуститься вниз, улыбаться княгине и делать вид, что вчера вечером не произошло ровным счётом ничего особенного, как будто и не было такого, что я вытаскивала её из комнат моего мужа в… недостойном виде, назовём это так.
«Неужели, в этом и заключаются нюансы придворной жизни?», - с тоской подумала я, медленно спускаясь по лестнице вниз. – «Неудивительно тогда, отчего Генрих столь холоден и равнодушен не только к остальным, но и к себе!».
