В связи с этим глупое и эгоистичное поведение Ирмы, никогда не считающейся с чужими желаниями, и вовсе показалось мне поведением капризного избалованного ребёнка, который уверен в том, что солнышко светит миру исключительно из его пупка.
Что же, на мой взгляд, я был достаточно терпелив к Её Высочеству, закрывая глаза (а иногда и вовсе совершенно не замечая) неразумности и даже жестокости её поступков. Возможно, мой отказ поддерживать её очередные нелепые инициативы будет способствовать тому, что Ирма наконец-то придёт в себя.
Я с некоторым раздражением подумал, что отчасти затея Ирмы всё же удалась и Гертруда, скорее всего, не дождалась меня и сейчас спит в своей кровати, видя десятый сон. Мне почему-то захотелось в этом убедиться, а ещё лучше, чтобы она спала в моей кровати. Да, хм… пожалуй, так будет лучше с точки зрения безопасности – сложно сказать, что может прийти в голову княгине и мне бы не хотелось, чтобы Труди хоть как-то пострадала. И тот факт, что моя жена отнюдь не нежная фиалка, совершенно меня не успокаивал.
Да, у нас были… разногласия, назовём это так, но ничего дурного я ей не желал."
"Зайдя в свою спальню, я в раздражении стянул с себя шейный платок и сюртук, небрежно бросив последний на спинку кресла. И замер от неожиданности, обнаружив съёжившуюся на краешке кровати Гертруду. Она, услышав мои шаги, приподняла взлохмаченную со сна голову, завозилась под одеялом, пытаясь одновременно принять приличную позу, пригладить свои волосы и поправить халат. Вздохнула, посмотрела на меня и тихо пробормотала:
- Генрих? Я хотела непременно тебя дождаться, но задремала.
Ты не против? Там, у меня на столе… я хотела бы прояснить все моменты до твоего отъезда в столицу… я-то ведь знаю, что ты думаешь обо мне незнамо что, да и генерал, он…
- Нет, не против, ты спи, сегодня для всех был тяжёлый день, всё можно решить позже, - я поправил её подушку и улыбнулся, видя, как она безуспешно пытается зафиксировать себя в вертикальном положении.
Казалось, Труди хотела сказать мне что-то ещё, но затем махнула рукой и закрыла глаза.
М-да… что она там говорила про свой кабинет? Я открыл дверь и оказался в покоях супруги. Хм… никогда не был в этих комнатах. Моя первая жена, в те моменты, когда бывала в поместье, предпочитала жить в другом крыле, говоря, что плач Дитрихапо ночам мешает ей выспаться. Так что покои, ранее принадлежавшие моей матери (как мы помним, тоже не великой любительницы семейного очага и деревенской пасторали), долгое время пустовали.
