Когда я же открыла глаза, то плотные портьеры цвета топлёного молока были раздвинуть, спальню заливало солнце, а из гардеробной слышалась негромкая веселая деревенская песенка. Фу, проспала! Вот стыдоба! Мысли скакали бешеными блохами. М-да, судя по всему, проспала не только ужин, но и завтрак, однако... Ладно, будем считать, что это от усталости. Я попыталась повернуться, чтобы сесть на кровати, но не тут-то было! Мышцы меня едва слушались и болели. И, что самое невероятное, было ощущение спутанности ног.
Я осторожно приподняла одеяло, словно под ним пряталась чёрная мамба, по меньшей мере, посмотрела и выдохнула. Никто меня не связывал, разумеется. Я рассмеялась тихим дребезжащим смехом, закончившимся конфузливым смешком. Всё дело было в том, что длиннющая (и весьма пристойная, как и должна была быть у всякой уважающей себя замужней женщины) ночная сорочка, купленная ещё дома, перед венчанием, спутала мне ноги, затрудняя движения. Думаю, что со стороны я сейчас крепко напоминала постоянного обитателя клиники душевных болезней.
И связанными конечностями, и дикой улыбочкой, и спутанными, наверняка стоящими дыбом, волосами.
- Доброго утречка, госпожа графиня!"
"От неожиданности и чужого голоса, раздавшегося теперь совсем близко, я чуть не подпрыгнула в постели, но, по счастью, не смогла, а то бы грохнулась носом вниз. Испуганно прижав к себе одеяло, я пропищала:
- Ввыы к..кто?
- Так Магда я, горничная ваша! – девушка смотрела на меня с тайным сочувствием на симпатичном личике, на котором было написано: «Мало всего прочего, так она ещё и заикой оказалась!».
- Верно доктор сказал, что сегодня вы очнетесь. А тогда загоняли меня, уж простите. То покои графини открывала да все мыла и проветривала, а когда вы приехали, хотела камин затопить, так старый генерал принялся гонять меня - то ему одно, то другое… Потом сюда прихожу, а вы лежите на кровати, как мертвая и холодная такая же, – при этом Магда сложила руки на груди и сделала дебильно-расслабленное выражение лица.
Показала, стало быть, как я лежала. - Ну, я с перепугу и подняла визг, все сбежались. За доктором послали. Господин Генрих сильно потом ругался, что оставили вас одну. Зато теперь я только ваша служанка, никто боле мной не распоряжается. А доктор сказал, что с вами это от переутомления и простуда. Вот вы и без памяти и были.
- И долго я была… без памяти? – решила поинтересоваться я у словоохотливой служанки.
