- Тань, как тебе на пенсии сидится? Нормально?
Татьяна внимательно поглядела на нее, потом кивнула, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями, и осторожно прикрыла дверь в кухню, где они обе в эту минуту находились.
- Значит, Коротков не ошибся? Собираешься уходить?
- Не знаю. Страшно, - призналась Настя. - Колобок говорит, что не надо бояться, что это совсем не страшно и все будет отлично. Мишаня, кажется, тоже доволен. А ты что скажешь?
- Я? - Татьяна вытащила из пачки сигарету, прикурила, сделала несколько затяжек.
- А ты что, не видишь сама?
- Что я должна видеть? Ты прекрасно выглядишь…
- Ну конечно. Ты не замечаешь, как меня разнесло? Я поправилась за полгода на десять килограммов.
- Как - на десять? - ахнула Настя.
Значит, ей не показалось, Татьяна действительно пополнела.
- Только не делай вид, что это незаметно, - грустно улыбнулась та.
- Ну… чуть-чуть…
- Чуть-чуть - это потому что платье такое, скрадывает формы. А на самом деле - тихий ужас. Плохо мне, Настюша, очень плохо.
А выгляжу я хорошо, потому что два часа макияж делала и настроение к приходу гостей специально поднимала. Видела бы ты меня умытую. Краше в гроб кладут.
- Так ты болеешь, что ли? - испугалась Настя.
- Ага, болезнь называется «дурь». Или депрессия. Знаешь, я когда уходила со службы, так радовалась! Думала, вот наконец высплюсь, ребенком займусь, времени свободного - уйма, книги свои буду как пирожки печь, кучу денег заработаю. А что вышло? Целыми днями сижу на диване и плачу.
Иногда даже рыдаю. За полгода ни строчки не написала, из издательства звонят постоянно, а мне им даже ответить нечего. Ни к чему руки не лежат, ничего делать не хочется, только свернуться калачиком на диване и реветь. Стасов не знает, что со мной делать, он, по-моему, придумывает себе всякие занятия на работе, чтобы не приходить домой слишком рано и не созерцать целый вечер мою зареванную физиономию. Я уже опухла от постоянных слез. Теперь я понимаю, почему люди, выйдя на пенсию, начинают болеть и быстро стареть.
Она говорила спокойно, почти весело, словно подшучивая над собой, но Настя видела, что на самом деле Татьяна чуть не плачет.
- Неужели так тяжело? - спросила она с сочувствием.
- Очень.
Татьяна помолчала, глядя в окно, потом быстро вытерла выступившие слезы.
- Нельзя так резко… Всю жизнь прожила под словом «надо». Надо утром встать, умыться, одеться и идти. В детский садик, в школу, в университет, на работу.
