Никто же проверять не станет. А на самом деле я жил на деньги ее хахаля, на деньги, которые она в постели заработала, и сам себя за это презирал.
- Ну ладно, ладно, сынок, ты не отчаивайся так, - принялся утешать его следователь. - Ничего плохого ты не сделал, не украл, не обманул. Ну, соврал чуток товарищам по работе, так кто из нас этого не делает? Ты мне вот что скажи: ее родители могли знать эту вот ее историю с любовником? Я к чему спрашиваю-то: может, она им имя называла, тогда нам легче будет, мы его связи поднимем да прошерстим, агентуру задействуем, ну, сам знаешь.
Может, эти деньги-то были спорные или, не приведи господь, общаковые, Мила-то их растратила, а теперь за них спрос пришел. За это ее и убили. А?
- Не знали они ничего, - отмахнулся Павел. - Мила никогда не сказала бы им такого. Они этого не поняли бы. Они думают, что Мила в Москве честно работала, зарабатывала, как могла, ни с какими мужчинами не встречалась, а потом, спустя несколько лет, познакомилась со мной.
Мила ведь им говорила, что квартиру покупает им на мои деньги. Думаете, мне легко было выслушивать их благодарность? Они же меня благодетелем считают, и квартиру-то я им сделал, и Вовку, алкаша этого, лечил, они с меня пылинки сдувать готовы, а я сижу, дурак-дураком, и тупо улыбаюсь, дескать, не стоит благодарности, ну что вы, что вы, какие пустяки. После этого я каждый раз чувствовал себя последним подонком. Потому и старался ездить к ним пореже.
- Сынок, а чего ж ты на ней не женился-то, а? - внезапно сменил тему следователь. - Она же ребеночка хотела родить, ты сам говорил.
- Пока не получилось, - криво улыбнулся Павел. - Ей нужно было сделать еще одну операцию. Мы договорились, что как только она забеременеет, мы сразу распишемся. А просто так замуж выходить Мила не хотела. Ей первого замужества по горло хватило. Федор Иванович, у меня уже сил нет. Может, достаточно на сегодня?
- Устал, сынок? Ну конечно, раз устал - иди домой, отдохни.
А завтра продолжим.
- Господи, вы что, еще не все спросили?!
- На сегодня вроде все, а завтра будет новый день. Глядишь, и новая информация появится, вот и будет о чем спросить. Иди, сынок.
Федор Иванович долго сидел неподвижно и глядел на закрывшуюся за Павлом дверь. Нечистое дело, ох нечистое! Вот Настюха подъедет, уж он ее дождется, послушает, чего она расскажет, может, хоть что-то прояснится.
