Он прекрасно это знает, зачем напоминать? Полевые эксперименты - тоже его идея, его собственная, и за их ходом он намерен следить тщательнейшим образом.
- Я помню, - сухо произнес он.
- Я только хотел сказать, что во всех точках работа начата, - уточнил Шепель. - Мы идем строго по графику.
- Замечательно, - отозвался Ионов. - И в чем состоит вопрос, который нужно решать?
Начальник отдела научной информации откашлялся, достал из папки несколько скрепленных между собой листков и протянул профессору.
- Это обзор диссертационных исследований по проблемам борьбы с преступностью, выполненных в текущем году. Посмотрите, пожалуйста."
"Ионов быстро пробежал глазами названия диссертаций. Да, мельчает наука, мельчает. Серость, скука, нигде ни проблеска оригинальной мысли, новаторского подхода. А вот это что? Очень интересно, очень… Кто автор? Он вернулся глазами к началу абзаца. Каменская А.П.
- Вот, Евгений Леонардович, - радостно заговорил Шепель, - вижу, вы тоже на этом месте зацепились.
Каменская, да?
Ионов кивнул, еще раз вчитываясь в краткое изложение диссертации.
- Мы все обратили внимание. Все, кто читал обзор, выделили только Каменскую. Она мне кажется очень перспективной. Я хочу поставить вопрос перед руководством о приглашении ее на работу в Фонд.
- Разве у нас есть вакансии? Мне казалось, мы полностью укомплектованы.
- С Нового года нам увеличивают финансирование, и уже принято решение о введении одной дополнительной должности у математиков и еще одной - в отделе у Кувалдина, в комплексных исследованиях.
- Так в чем проблема? - поднял голову Ионов. - Приглашайте.
- Проблема в том, Евгений Леонардович, - медленно произнес Кувалдин, - что подполковник Каменская в настоящее время работает в зоне эксперимента. И ее никак нельзя оттуда изымать. Чистота эксперимента будет нарушена.
- Досадно, - вздохнул Ионов. - А ничего придумать нельзя? Может, как-то совместить одно с другим?
- Да как же совмещать? - возразил Кувалдин.
- Никак не получится. И потом, мы ее не изучали совсем. Может, она нам не подходит.
Это и был тот самый спорный вопрос, с которым пришли к Евгению Леонардовичу. Высказывали аргументы за и против, спорили о том, какие моменты являются принципиальными, а какими можно пренебречь, и в результате почти ни до чего не договорились.
