На самом деле он уже давно мертв, и, когда это будет установлено, все будет выглядеть как случайное убийство с целью, например, ограбления. Никто не станет подозревать, что его убили по совершенно другим причинам. Это очень сложная комбинация, Константин Георгиевич, но очень эффективная. Беглого убийцу может убить кто угодно, вплоть до случайного собутыльника. Директора фирмы могут убить из-за дел этой фирмы, так вот, чтобы никто в этих делах не копался, из Канунникова и сделали убийцу. Гениальный ход.
И мы на него купились. Заметьте себе, Канунникова мы пока не нашли и считаем, что он в бегах. Его труп без документов лежит где-нибудь как неопознанный, а возможно, уже и захороненный. При нынешнем положении с информационным обменом между регионами мы вообще могли бы никогда не узнать, что он убит. В бегах и в бегах, в розыске. Когда на поверхности лежит необходимость скрыться после совершенного убийства, никому и в голову не придет копать глубже и думать, что человек исчез по другим причинам.
Понимаете?
- Но вам же пришло в голову, - заметил Большаков вполне справедливо.
- Это чистая случайность, Константин Георгиевич. Я случайно стащила коробку с дискетами из квартиры Канунникова и случайно наткнулась на чужую дискету. И случайно обратила на нее внимание. Если бы я не была озабочена жилищным вопросом и не начала мечтать о новой квартире, еще неизвестно, заметила бы я, что одна из дискет имеет отношение совсем к другому дому, который строит совсем другая компания.
Все случайность, все. Просто везение. Сейчас нужно сделать две вещи: найти оперативные подходы к «Нефтянику» и запросить данные обо всех трупах, обнаруженных по пути следования поезда Москва - Варшава.
- Почему вы уверены, что он уехал именно варшавским поездом?
- Да потому, что он в Польшу и собирался. Он уехал туда, куда собирался. Не в Прагу, не в Хельсинки, а именно в Варшаву. Его каким-то образом или убили прямо в поезде и сбросили на ходу, или заставили сойти на одной из станций.
А остальные билеты покупались для отвода глаз, чтобы нас запутать. И покупал их не Канунников.
- А кто? - с любопытством спросил начальник.
- Тот, кто имел доступ к его паспорту. Кирилл Сайкин. Господи, Константин Георгиевич, ведь это же так просто, так очевидно было с самого начала! - Настя схватилась руками за голову и застонала: - Я виновата, не заметила того, что прямо в глаза бросается.
