Теперь по крайней мере понятно, почему Сережке Зарубину не удается найти общий язык с коллегами Павла. Они прекрасно знают, каким способом он зарабатывает деньги, вполне возможно, они там все или почти все это делают, потому и не знают, что можно рассказывать оперу с Петровки, а чего нельзя. И Павел, как назло, в запое, они у него спросить не могут.
Значит, версию о спорных деньгах можно отбросить. Не было у Милены никаких связей с криминальным миром и никаких чужих денег. Остаются две версии: месть Седову и ревность Канунникова.
В обоих случаях убийца - Олег Канунников, который непонятно куда скрылся. То ли сел в один из поездов, но сошел до границы, то ли уехал на машине, то ли не уехал вообще. Его ищут, но пока безрезультатно.
Завтра она пойдет вместе с участковым Дорошиным на квартиру Канунникова, посмотрит все подробно и внимательно и постарается составить хоть какое-то собственное представление об этом человеке. А потом…"
"Ей даже думать тошно было о том, что придется делать потом. Потому что придется ей плотно общаться с Павлом Седовым.
Как себя вести? Как с ним разговаривать? Дать понять, что знает о происхождении денег и его лжи следователю? Или сказать это открытым текстом? И что дальше? Негодовать, стыдить, упрекать? Идиотизм. Можно подумать, Седов убежден, что поступает хорошо и правильно, а тетенька с Петровки вдруг откроет ему глаза на всю омерзительность того, что он делает. Делать вид, что все в порядке, все нормально, все путем? То есть тем самым признать, что она его одобряет? Или прикинуться клинической тупицей, которая ничего не понимает, не знает, что сколько стоит, и вопрос о соразмерности его официальных доходов и трат ей даже в голову не приходит?
Нет, это какой-то другой мир, другая жизнь, к которой она не приспособлена.
В этом мире другие нравственные нормы, другие мерки, а она, Настя Каменская, - пережиток прошлого, который в этих нормах и мерках просто не может существовать. Ей надо уходить из розыска. Ей там не место.
Из комнаты послышалось шарканье шлепанцев.
Чистяков даже в глубоком сне умудрялся обнаружить, что жены нет рядом. Он появился на кухне заспанный и взлохмаченный.
- Ну что опять? Бессонница или мировая скорбь?
Алексей уселся за стол напротив нее, схватил Настану чашку, отхлебнул остывший чай и сморщился.
- Господи, что за гадость ты пьешь?
- Что ты заварил, то и пью, - огрызнулась она.
- Так я это утром заваривал, когда мы завтракали. Сколько раз ты чайник доливала?
- Два, - призналась Настя.
