Ведь Канунников знал Милену с девяносто девятого года, был ее любовником, потом вклинился Седов, и Милена ушла к нему. Какое-то время Олег и Милена не общались, потом встретились, может быть, случайно, или она сама позвонила ему, или он ее разыскал - стосковался, соскучился, и все началось снова, и продолжалось… Так часто бывает, уж Федор-то Иванович Давыдов это хорошо знал, за десятки лет следственной практики и не такое повидал.
- Ладно, ребятки. - Давыдов со вздохом выключил компьютер и принялся собирать со стола бумаги и прятать их в сейф.
- Кому что делать, мы решили, в понедельник доложитесь. Вопросы есть?
Оперативники переглянулись, словно определяя, кто из них окажется самым нахальным. Самым нахальным оказался Зарубин.
- Нет, Федор Иванович, все ясно.
- Ну, тогда у меня будет вопрос, - голос следователя стал сухим и неприятным. - Вы когда закончите дурака валять, а? Вы когда начнете нормально работать? Мы тут с вами три часа совещались, так из них два - выясняли, кто из вас чего не сделал и почему.
Вы думаете, я лопух старый и ничего не вижу? Думаете, я вашему начальству до сих пор на вас бочку не накатил, потому что считаю вас ударниками коммунистического труда? Нет, ребятки, не считаю я вас ударниками. Мне просто жалко вас, не хочу портить ваши отношения с вашим же руководством. Вот ты, Ваня, - обратился он к мрачному насупленному Хвыле, - всего месяц как из другого округа перевелся, тебя новое твое начальство совсем не знает, не хочу тебе репутацию портить. Ты, Витенька, - он ткнул пальцем в Рыжковского, - вообще салага еще, только-только из милицейской академии на землю пришел, опять же жалко твое личное дело поганить, потому как опыта у тебя - с гулькин нос.
Да и у Настюхи с Сережей новый начальник. Жалею я вас, обормотов, вот и молчу. А не надо бы.
- А откуда вы знаете? - не справился с удивлением Витя Рыжковский.
- Я, сынок, всегда все знаю про людей, с которыми работаю. Ну что, по домам?
Все стали подниматься и прятать в сумки и карманы блокноты, и в этот момент зазвонил телефон.
Давыдов снял трубку и, нахмурившись, слушал собеседника. Настя уже успела застегнуть куртку и сверху замотать вокруг шеи длинный шарф, когда следователь произнес:
- Ладно, давай приезжай. Я в кафе буду, за углом. Знаешь? Ага. Вот там меня и найдешь. А то я с утра не жравши. Потом, если надо будет, вернемся, скажешь мне все под протокол.
Он положил трубку и, поймав вопросительный взгляд Насти, проворчал:
- Седов оклемался.
