Но, может, это и к лучшему, что никто особо не слушает? Если в ее выступлении есть слабые или спорные места, этого никто не заметит.
Впрочем, нет, один человек все-таки слушает ее доклад, и это пугало. Профессор Ионов. Когда за пять минут до начала заседания научный руководитель Каменской сказал, что пригласил профессора Ионова поучаствовать в обсуждении ее диссертации, потому что Евгений Леонардович - родоначальник направления, кратко именуемого «криминология и математика», Настя от ужаса дар речи потеряла.
Сам Ионов! Еще в университете она читала его монографии и была единственной на курсе, кто понимал в его работах каждое слово, ведь сама-то она закончила в свое время физико-математическую школу и сложные формулы Ионова читала без всякого труда. Но это было так давно… Она почему-то была уверена, что ученый много лет назад почил в бозе. А он, оказывается, жив, да мало того, еще и на обсуждение пришел. И если в ее математических выкладках и основанных на них криминологических выводах что-то не так - разгрома ей не избежать.
А Ионов действительно слушал, причем очень внимательно, и уже минуты через три после начала доклада Настя говорила только для него, с облегчением замечая, что он слегка улыбается и одобрительно кивает.
Наконец она закончила, положила на стол указку, при помощи которой поясняла вывешенные на доску графики и диаграммы, и вопросительно посмотрела на научного руководителя. Тот сидел с отсутствующим видом.
- Благодарю вас, Анастасия Павловна, - чопорно произнес начальник кафедры, ведущий заседание.
- Есть вопросы к соискателю?
Члены кафедры подняли головы и стали с подозрением глядеть друг на друга, дескать, неужели есть? Неужели еще и на это время тратить?
Профессор Ионов чуть шевельнул плечами, и начальник кафедры тут же отреагировал:
- Кажется, у Евгения Леонардовича вопрос?"
"- Да, я бы хотел кое о чем спросить уважаемого соискателя, но мне кажется, уместнее это сделать после того, как выступят рецензенты.
Так, казнь откладывается. Уж лучше бы сразу… Значит, что-то углядел высоконаучный гость в ее работе, какие-то погрешности, а может быть, и явные глупости. Какой ужас.
С мнением рецензентов Настю, как принято, предварительно ознакомили, ответы на их замечания были готовы. Лешка объяснил ей, что ни в коем случае не нужно доказывать, что рецензент не прав, что он чего-то недопонял, в чем-то не разобрался; нужно, как он выразился, «благодарить и кланяться».
