Скажи, Паша, у тебя есть еще какое-нибудь безопасное место, где можно временно поселиться?
– Нет, Надя, – Соколов помотал головой, – конечно, у меня есть друзья и знакомые, но они обязательно расскажут все жене… конечно, из самых лучших побуждений. Но после этого мне никогда не оправдаться. В этом смысле я могу рассчитывать только на тебя.
– Плохо… – Надежда задумалась, – значит, придется рискнуть и пока остаться здесь. Будем надеяться, что Липа их здорово напугала и они не сунутся сюда снова, по крайней мере, в ближайшие дни.
А за это время мы успеем завершить свое расследование и выяснить наконец, что происходит.
– Ты чем-то расстроена? – осторожно спросил Павел Петрович и заглянул Надежде в глаза.
– Кажется, я зашла в тупик, – честно призналась она, – дело в том, что вчера я была в обществе потребителей и отдала им на анализ крем, который достала на складе фирмы… ну, я вчера тебе вечером по телефону рассказывала…
– Надя, ты слишком рискуешь! – патетически воскликнул Павел Петрович.
– Ты не должна была ехать на Киевскую, в логово зверя, ты же могла погибнуть!
– Ой, только не начинай! – раздраженно отмахнулась Надежда. – Я такого от Саши наслушалась предостаточно! Имей в виду: если, не дай бог, с тобой что случится – я умру от угрызений совести!
– Да ладно тебе…
– И вот, сегодня мне дали однозначный ответ, что в том креме нет никаких вредных примесей и вообще нет ничего, способного вызвать приступ удушья или аллергическую реакцию… в общем, с этим кремом все в порядке, что и требовалось доказать.
Только непонятно, что нам теперь делать.
Павел Петрович уныло повесил голову. Надежда поглядела на него искоса и поняла, что если его немедленно не взбодрить, будет плохо. Она вскочила и кинулась к плите, чтобы заварить кофе. Одновременно как бы сами собой выложились на противень куски нарезанного батона, Надежда намазала их маслом и посыпала тертым сыром. Одним глазом косясь на кофе, Надежда засунула противень в духовку.
Через семь минут она уже доставала из духовки румяные гренки с сыром, и кофе дымился в чашках. Павел Петрович положил в кофе неприличное количество сахару и оглянулся на Надежду. Жена в этом случае тотчас принялась бы ворчать, Надежда же и бровью не повела.
Когда гренки были съедены и кофе выпит, Надежда почувствовала небывалый прилив сил, Павел Петрович тоже глядел веселей.
– Послушай, вот что я думаю! – возбужденно заговорила женщина.
