– Когда я пришел, полиция была уже здесь…
– Мы задержали в вашей квартире особо опасную рецидивистку, уже совершившую целую серию квартирных краж в этом районе! – с гордостью сообщил рядовой Малинин.
– А может быть, причастную и к одиннадцати кражам в Москве и Новосибирске, – добавил Огурцов, которому уже виделось внеочередное повышение, – а также ее соучастницу…
– Здравствуйте, Марья Петровна, – Надежда заметила соседку, – а вы как здесь оказались?
– Это и есть соучастница рецидивистки! – гордо сообщил старший сержант Огурцов.
– Какая же она соучастница? – возмутилась Надежда. – Это моя соседка Марья Петровна, очень приличная женщина…
Полицейские переглянулись.
– А почему же она напала на представителей власти? – спросил старший сержант. – Между прочим, с применением холодного оружия!
– Я прибежала на помощь племяннице! – ответила соседка. – И никакого холодного оружия у меня не было, а только сковородка, и та тефлоновая… не с плиты, правда, то есть холодная…
– И еще собаку натравила! – добавил Огурцов, указав пальцем на жизнерадостно повизгивающего Тяпу.
– Ничего не понимаю, – Надежда закрутила головой, – какая племянница? Какая сковородка? Какая рецидивистка?
– Прибыв по факту срабатывания сигнализации, мы застали в вашей квартире эту женщину! – Огурцов показал на тихо рыдающую Липу, закованную в наручники. – При задержании она оказала нам ожесточенное сопротивление.
– Паша! – Надежда повернулась к Соколову. – Ты привел в мою квартиру женщину? Как же ты мог? Жизнь тебя ничему не научила?…
– Да никого я не приводил! – возмутился Павел Петрович.
– Да я ее… да я эту вообще первый раз в жизни вижу! Надя, да ты на нее посмотри – неужели ты могла подумать…
Слезы на глазах Липы мгновенно высохли. Она побагровела от возмущения, выпрямилась во весь свой немалый рост и процедила, смерив Павла Петровича презрительным взглядом:
– Ты на себя-то посмотри! Здесь совсем другой мужчина был, интересный такой, это он меня попросил пыль вытереть… а для тебя стала бы я уродоваться, недомерок лысый!
– Ну зачем же так, – забормотал Соколов, попятившись, – я вам ничего плохого… я только в том смысле…
– Известно, в каком он смысле! – Голос Липы постепенно набирал мощи, так что окружающие невольно попятились, чтобы не оглохнуть.
– Козел!
– Ну зачем же вы так! – повторил Соколов.
– То есть как это пыль? – возмущенно завопила Надежда, услышав в словах Липы вопиющую ложь.
