Надежда полюбовалась на персидскую сирень и собралась уходить, но в это время старуха вступила с ней в разговор.
– Не застала своих-то? – полюбопытствовала она. – Как вошла, так и вышла. К кому шла-то?
– В двенадцатую квартиру, – осторожно ответила Надежда, – а вы случайно не оттуда?
– Нет, я этажом выше проживаю, – ответила старуха. – а к кому ты в двенадцатую квартиру наладилась?
– Мне нужна Колодная Р. П. – сказала Надежда, демонстративно заглянув в свой список.
– Райка, значит! – неизвестно чему обрадовалась старуха.
– И зачем это она тебе понадобилась?
– По официальному делу, – отчеканила Надежда.
– О! – Старуха прямо расцвела. – А вы не из полиции будете?
Узнав, что Надежда – лицо официальное, она перешла на «вы».
– Из другой конторы, – уклончиво ответила Надежда, – так нет никого в квартире, вы точно знаете?
– А кому и быть-то! – Старуха пожала плечами. – Райка целыми днями на работе, Витька, муж ее, понятное дело, в рейсе – дальнобойщик он, а Власьевна померла на прошлой неделе.
– Кто помер?
– Алевтина Власьевна, Витькина мамаша, свекровь Райкина, – охотно объяснила старуха, – померла в одночасье. Вот вечером с ней сидели тут на скамеечке, как мы сейчас, а наутро померла она.
– От чего же? – Надежда изобразила заинтересованность.
– От удушья, – старуха поджала губы, – врач сказал: «Отек Квин…»
– «Квинке»? – подсказала Надежда.
– Точно, он самый и есть! – подтвердила старуха.
– Что ж, болела она или как? – спрашивала Надежда, которую очень насторожила смерть от удушья.
Она прекрасно помнила, что жительница поселка Веселое Ариадна Аветисовна Туманян тоже умерла от удушья.
– У какой старухи болячек нету, – философски ответила словоохотливая бабуся, – у Власьевны бронхит был, хронический. Но летом всегда ей лучше было, это зимой каждую ночь она кашляла. Я над ними живу, так все слышала. Так что я тебе скажу, – старуха понизила голос и перешла на свойский тон, – что в этом деле без Райки не обошлось. Это она свекровь отравила!
– Да что вы! – Надежда картинно всплеснула руками.
– Точно тебе говорю, – старуха оглянулась по сторонам, но успокоилась, потому что из одушевленных предметов рядом с ними оказался только неслышно подкравшийся черный котище, явившийся посидеть в тенечке под кустом сирени, – тут и сомневаться нечего, потому как весь двор знает, как они жили. Как кошка с собакой жили, каждый вечер лаялись. Витька, муж-то Райкин, оттого и дальнобойщиком заделался, чтобы дома поменьше бывать.
