До сих пор ей приходилось только выполнять мелкие поручения Татьяны Зосимовны, много лет блестяще справлявшейся с обязанностями секретаря деканата. Татьяна Зосимовна знала в лицо не только каждого преподавателя, но и каждого студента своего факультета, помнила, сколько экзаменов завалил нахальный Гоша Мурзин с третьего курса и какая половица постоянно выпадает в триста четвертой аудитории. Она блестяще составляла расписание, учитывая характер и возраст преподавателей, численность студенческих групп и особенности аудиторий.
Под крылом великой Татьяны Зосимовны Тося чувствовала себя легко и уверенно. Но сегодня утром Татьяна Зосимовна позвонила Тосе и сказала, что на нее оставили внука Митьку, потому что он покрылся какими-то подозрительными красными пятнами, и его не принимают в садик, так что придется Тосе справляться в деканате самой до тех пор, пока с Митькиными пятнами дело не разъяснится.
И вот теперь Тося поняла, как это трудно. У нее все валилось из рук, она все путала. Двое преподавателей оказались в одной аудитории, отличник Тресков возмущался, что его не допустили до экзамена, а известный хвостист Мурзин каким-то непонятным способом попал в список на повышенную стипендию.
Увидев на пороге двоих мужчин в черном, Тося подняла на них затравленный взгляд и спросила, что им нужно.
– Нам нужно найти профессора Соколова, – отчеканил старший из двоих – тот, который не хромал.
Тося облегченно вздохнула: вопрос был простой. Она вытащила из-под груды бумаг помятое и исчирканное красным карандашом расписание и на всякий случай осведомилась:
– У вас хвосты?
– Что? – удивленно переспросил мужчина и на всякий случай повернул голову, как будто хотел проверить, не вырос ли у него действительно хвост.
– Ну, экзамены пересдать хотите? – уточнила Тося.
– А, ну да! Экзамены.
– Павел Петрович в шестьсот четвертой аудитории, – сообщила наконец девушка и показала в окно, – это в шестом корпусе.
Она хотела на всякий случай сказать, что пройти к шестому корпусу можно только в обход, но в это время в деканат влетела Варвара Симеоновна. Старуха кипела от возмущения, как забытый на плите кофейник.
