Нет, возможно, где-нибудь далеко в Новосибирске или в Комсомольске-на-Амуре и живет себе тихонько такой же Венечка – абсолютно беспомощный, не приспособленный к жизни, не желающий работать и умеющий только болтать на отвлеченные темы, но вся беда в том, что Виктория Юрьевна может никогда не побывать в Новосибирске или Южно-Сахалинске. А ведь страна очень большая, городов много…
Но время шло, годы неумолимо бежали вперед, и она перешагнула уже роковой сорокалетний рубеж. Тогда Виктория Юрьевна решилась на самые крайние меры.
Раз она не может найти такого же мужа, как у Александры, нужно отобрать у нее этого. Не следует думать, что Виктория Юрьевна идеализировала Венечку и не отдавала себе отчета в собственных действиях. Просто чувства в данном случае преобладали над разумом."
"Несмотря на некоторую полноту, Виктория Юрьевна была женщиной весьма привлекательной, так что ей не составило никакого труда увлечь Венечку и убедить его, что с ней он будет гораздо счастливее, чем с Александрой Сергеевной.
Александра же отпустила мужа к близкой подруге на удивление легко, так что та даже слегка забеспокоилась, нет ли тут какого подвоха. Но Венечка убедил свою молодую жену в том, что Александра Сергеевна – исключительно интеллигентная женщина и желает им только добра, оттого и не стала устраивать скандал. Словом, все решилось к обоюдной радости, и эту радость Виктория Юрьевна испытывала ровно полторы недели, даже меньше, чем в тот раз, когда с огромным трудом раздобыла точно такую же антикварную настольную лампу, какая совершенно случайно досталась Александре Сергеевне от умершей тетки.
Летняя сессия подходила к концу, но в коридоре Электромеханического института было по-прежнему людно. Студенты обсуждали характер преподавателей, зубрили последние билеты, обменивались конспектами и шпаргалками. К двери деканата подошли двое мрачных мужчин в строгих черных костюмах, несколько необычных в этот жаркий день и в этом месте, где преобладала простая и легкомысленная молодежная мода.
Один из «людей в черном», тот, что поменьше ростом, заметно прихрамывал и то и дело потирал ушибленный затылок.
Толкнув дверь деканата, «люди в черном» вошли внутрь. Здесь, за огромным столом, заваленным бумагами, сидела маленькая невзрачная девушка, почти девочка, в легкомысленном розовом сарафане. Девушку звали Тося. Девушка чуть не плакала. Она совсем недавно пришла работать в деканат.
