Но надо отдать должное, делал он это тайно и скрытно, просто Динка сама знала, добрая интуиция подсказывала, повода перемывать кости своей жене Тимур не давал, и она была ему за это очень благодарна.
В салоне ее встретили приветливо, и даже Лена, заскочившая на несколько минут, раскрасневшаяся с мороза и хорошенькая в своей короткой норковой шубке, была мила и обходительна. Вот и прекрасно. Дина не собирается надолго задерживаться в их мире, так что к чему лишние свары? И она тоже приветливо улыбнулась Лене.
Вряд ли Тимур рассказал любовнице, кто настоящий отец Дининого ребенка, язык за зубами он держать умел.
Так что Дина со всех сторон выглядела обманутой, брошенной женой. Интересно, а жены-рогоносицы бывают, или это только у мужчин растут рога? Динка спрятала улыбку за ладонью.
Впрочем, с рогами она или без, а Юлия лично следила, как мастер управляется с Диниными волосами, все вокруг снова поохали и поцокали языками, какие шикарные у нее волосы, и как вообще женщин украшает беременность.
— Сразу видно, что вы мальчика ждете, — сказала с улыбкой Юлия, наблюдая за работой Анжелы, — говорят, девочки у матери красоту забирают, а вы прямо расцвели.
"
"И где, спрашивается, у людей глаза? Разве что захотели сделать приятное жене бывшего хозяина. Кстати, возможно она ошибается, и Тимур не дарил Лене салон, а лишь отдал в управление. Можно, конечно, его спросить, но Динка лишь представила, как Тимур помрачнеет и начнет мучительно что-то выдавливать из себя — он вранья на дух не переносил, и сам старался не врать, — как ей тут же перехотелось спрашивать.
Все равно.
— Это тебе, любимая! С Новым годом! — Тимур надел ей на шею очередное украшение, очередное оправдание за очередной косяк. У нее дома такими была забита коробка. Но в этот раз на изящно выплетенной нити висел сапфир в форме сердца, и Динка полюбовалась, как гармонично он сочетался с платьем ультрамаринового цвета.
— Откуда ты знал?… Ты специально спросил за платье! — она просияла, глядя на довольную физиономию мужа.
— Ну конечно! И тут же поехал в ювелирку.
Переживал, чтобы ты не осталась без подарка.
— Ты же знаешь, что для меня это не так важно…
— Знаю, — перебил он ее и поцеловал в нос, — но это важно для меня.
На миг у Динки сжалось сердце от понимания, что все могло быть по-другому, если бы она тогда уступила его матери, и он любил бы ее до умопомрачения, как в самом начале. Но это длилось несколько секунд, а потом она снова спряталась в свою ракушку и плотно закрыла створки.
