– Можем ехать в больницу, – вдруг говорит Дамир, и это вырывает меня из анабиоза.
– Зачем в больницу? – шепчу я, нервно сглатывая. – Проститься?
– Нет. – Он поднимает меня с пола, обнимает за плечи. Потом приглушённо бормочет себе под нос: – Кажется, это мне надо будет прощаться.
– Дамир! – вскрикиваю я и с силой сжимаю его запястье. – Скажи мне! Что происходит?
– Аппарат грузят в медицинский вертолёт, – говорит он. – Из Казани он долетит быстро, так что скоро его доставят в палату к Демидову. Это поможет ему продержаться какое-то время.
И, если всё получится, то через час из Германии сюда вылетит сосудистый хирург с мировым именем. Нам повезло: наш немецкий партнёр как раз летит в Москву на частном джете и готов взять профессора с собой. – Дамир вздыхает и глухо добавляет: – Я не обещаю, что Демидов выживет, Лер, но поверь: я сделал для этого всё возможное.
– Спасибо, – шепчу я и утыкаюсь носом в его грудь. – Господи, как страшно. Очень страшно. Даже не представляю, каково сейчас его маме.
– Поехали в больницу. Там с ней поговоришь.
– Мы с ней не особо знакомы, но да, давай поедем. К тому же, если ничего не получится, то я хотя бы буду с ним…
Я замолкаю, не договорив, а Дамир хмурится, как будто понимает, что я имею в виду.
Если не успеет врач, если не удастся операция, то я хотела бы быть рядом с Лёшей. Чтобы попрощаться.
Но сейчас не надо об этом думать. Сейчас надо думать только о том, что надежда есть.
– Оденься, – командует Дамир. – И поедем.
– Да. Да, конечно.
Я натягиваю на себя первые попавшиеся вещи, Дамир тоже очень быстро накидывает на себя рубашку и пиджак, и мы выходим. В больнице нас встречают у служебного входа, заставляют надеть бахилы, шапочки, медицинские халаты и провожают в отделение. Там, в коридоре, я вижу маму Лёши, скорчившуюся на стуле. У неё растерянное, застывшее лицо.
– Принесу тебе кофе, – говорит Дамир, заметив мой взгляд. – Иди к ней, если хочешь.
– Спасибо. – Я неловко касаюсь пальцами его руки, пытаясь передать, как сильно я ему благодарна.
Неважно, что раньше было между нами, неважно, как сильно я его ненавидела. Главное – то, что Дамир делает сейчас.
Я подхожу к маме Лёши и сажусь рядом. Она вздрагивает и поворачивается ко мне.
– Я Лера, – негромко сообщаю я. – Вы мне звонили. Здравствуйте.
– Лера… – бессмысленно проговаривает она и тоскливо смотрит на меня красными заплаканными глазами. – Я ничего не понимаю. Все вдруг забегали, потом Лешу куда-то перевели, но молчат.
