Я не очень понимаю, зачем, но почему-то послушно семеню ногами.
– Телефон, телефон… – бормочет Дамир. – Так, вот он.
Он кому-то звонит, что-то говорит, но я даже не вслушиваюсь в эти слова. Может, потому, что не чувствую, что это как-то касается меня и моей боли. Просто стою, вжавшись мокрым лицом в горячую грудь Дамира, заросшую жесткими волосами, и тихо скулю. Я больше не могу. Не могу.
Я столько могла, а теперь все. Что-то поломалось во мне.
И уже необратимо.
– Лера!
Я не реагирую.
– Лера! – Дамир разворачивает мое лицо к себе.
– Послушай меня, родная, шанс еще есть. У твоего… у твоего Демидова тромбоз печеночной артерии, его надо сейчас положить на аппарат ЭКМО, это что-то типа искусственной печени. Тут в центре один аппарат и он занят, но я добуду другой. Вроде сказали, что в Казани может быть. Привезем срочным рейсом. Слышишь?
– Слышу, – тупо говорю я.
– Этот тромб надо срочно удалять, операция сложная, риск огромный. У них нет своих специалистов, но мне обещали сейчас сделать запрос в Германию и Израиль.
Кого-то обязательно найдем и привезем. Все понимают, что тут счет идет на часы.
– Но это же дикие деньги, – бормочу я. – У меня таких нет, у его мамы тоже.
– Я все оплачу.
– Ты?! – Я недоверчиво смотрю на жесткое лицо Дамира. – Зачем тебе это? Леша тебе никто.
– Ты его любишь, – хрипло отвечает он. – А я… Я могу его спасти.
– Он может умереть, – говорю я.
Мне вдруг кажется, что Дамир не понимает: все его потраченные деньги могут провалиться в никуда. Риск огромный. Значит, шансов мало.
– Сделаем так, чтобы не умер, – хмуро отвечает Дамир. – Раз он тебе нужен.
Я издаю жалкий звук, что-то среднее между писком и всхлипом, и опять утыкаюсь в него лицом, обхватив руками.
– Я для тебя за это все, что хочешь… – исступленно шепчу я. – Все!
– Тише, девочка, не обещай мне ничего, – грубовато говорит Дамир, проводит горячей ладонью по моей спине и отстраняет меня. – И лучше сядь на кровать или в кресло и не мешай. Мне надо еще позвонить.
Но я никуда не могу идти, я просто сползаю вниз и устраиваюсь у его ног.
Сижу на полу, обхватив колени руками, и жду. Жду, когда Дамир закончит говорить с кем-то по телефону своим отрывистым резким тоном.
Пока он говорит, значит есть надежда, да?"
"Я не верю, что все может закончиться хорошо. Не молюсь. Не прошу высшей справедливости. Я уже не верю ни в счастливые финалы, ни в бога, ни в справедливость. Но Дамиру я почему-то верю.
И поэтому – жду.
Хотя и сама не очень понимаю, чего именно.
Глава 17.
