— Перила завтра починю, не хочу стучать молотком, Макара еще разбужу. С дверью в гардеробную я справился, и зеркало повесил. И окно в комнате Макара тоже починил, ручку просто заклинило.
— Спасибо, — поблагодарила жена.
Пока что план у меня именно такой: жить рядом, приходить ежедневно, помогать чем смогу, и… уходить обратно.
Сдаваться я не намерен. Развод постараюсь не допустить, но даже если нас разведут в итоге — я и тогда не смирюсь. Соня смирилась, а я… нет, не могу, и никогда не смогу.
— Дэн, насчет твоей щедрости — это лишнее.
Я не хочу тебя без штанов оставлять, — Соня стукнула пальцем по папке с документами. — Переоформляй.
— И не подумаю.
— А стоит подумать.
— Я подумал, — нахмурился я.
Соня рассмеялась вдруг.
— Подумал, подумать, подумал, — хихикнула она. — Ну и разговор. Дэн, я всё сказала.
— Как и я.
— Какой же ты упрямый.
— Как и ты.
— Ой, хватит, — махнула она рукой.
— Сонь.
— А?
— Я на сеансе у психотерапевта был. Пока на одном, но я сделал как ты просила — пошел лечить ментальное здоровье.
Это был интересный, хоть и жутко некомфортный опыт.
— И? Что он сказал?
— Сказал чтобы я перестал делать то, что от меня ждут, и делал то, чего хочу сам, — улыбнулся широко, говоря это. — Двенадцать тысяч за этот совет отдал.
— Следуй ему.
— Я следую, Сонь.
— Чай будешь?
— Мне пора. Я завтра заеду в то же время, если ты не против.
— Я не против.
Соня пошла провожать меня к двери, и у неё обратилась несмело:
— Как Полина?
Слышать это имя уже не могу.
— Крыша у неё поехала, — ответил, поморщившись. — Окончательно.
— Может, снова актерствует?
— Нет. У неё припадок был. Может, его бы купировали, подлечили и отпустили, но Полине вкололи сильное успокоительное. И подействовало оно странно: ей стало хуже.
— А ребёнок? — прошептала Соня.
— Пока ничего не ясно. Я буду держать тебя в курсе. Пока.
Быстро склонился, поцеловал жену, и вышел из дома.
Матвей — это больная тема для меня. Он находится в центре временного содержания, с сыном работает психолог.
Мота сильно травмировала Полина. Всё же, для Матвея я — приходящий папа-праздник, а Полина, какой бы она ни была, самый родной человек. Мот бесконечно доверял ей. Он мал, но он понял что Полина хотела причинить ему зло. И это глубоко ранило сына.
Я так и не виделся с ним. Психолог не рекомендовала. Я был там, на дороге, вместе с Полиной и Мотом. И я тоже травмирующий фактор для ребёнка.
Его не отдают мне — по документам я Моту никто.
