— Можно я просто посижу рядом с ним? Даже говорить ничего не буду. Просто на него посмотрю.
Врач устало вздохнул. Кивнул мне, и двинулся к палате, я следом.
Он приоткрыл дверь и остановил меня за плечо, когда я хотела войти.
— Знаю вашу ситуацию, — признался он, и у меня щеки загорелись от стыда. Все знают. Наше семейное — оно на всеобщее обозрение выставлено. У врача сочувствующий вид. — Надеюсь, вы понимаете. Что скандалы закатывать мужу — не место и не время. Если хотите, чтобы он поправился — только положительные эмоции.
— Я поняла, — нахмурилась и сбросила его руку.
Вошла в палату.
Бедный мой.
Лежит, не шевелится, глаза закрыты. И писк от приборов в ушах звенит.
Осторожно приблизилась и села на колени перед кроватью. Едва касаясь, провела пальцами по его волосам.
— Денис, — шепнула. — Я здесь, с тобой. Все будет хорошо. Мы справимся. Макар тебя очень ждёт. Говорит, что ты чемпион. И это правда. Ты победил. Вернись к нам.
А ведь я думала про развод. Уверена была, что правильно поступаю.
Но смотрю на него сейчас — и сердце сжимается.
Мой муж.
Почти бывший.
За что нам это, почему он так поступил. Дрянь Полина, это до сих пор не укладывается в голове, страшный поступок, который все разрушил.
— Я тебя очень любила, — шепнула и приблизилась, губами коснулась его щеки. — Приди в себя, Денис.
Нужна другая больница. Лекарства какие-то. Чем здесь помогут?
Об этом думала, глядя в его бледное лицо.
Сидела.
И представляла, что у нас все по прежнему. Никто не изменял, не заводил детей на стороне, только наша семья существует, крепкая, без предательства.
Сама не заметила, как заснула, голову положила на кровать, возле руки мужа.
Я хочу быть рядом, я нужна ему.
Сон тревожный, мутный какой-то. Нам бы только пережить его болезнь, это словно расплата, но я простила, пусть он поправится.
Молю.
Из дремы вынырнула сразу, как только ощутила прикосновение к волосам. Слабое, почти невесомое. Вздрогнула и распахнула ресницы, повернула лицо.
Встретила его взгляд — и пропала.
Боже мой, я ведь до сих пор люблю.
Какой силы должно быть чувство, чтобы после всего теплоту испытывать.
Это какое-то проклятие.
— Привет, — сказала хрипло, глядя ему в глаза.
Денис улыбнулся, нежно, искренне, опустил руку и нащупал мою ладонь.
— Все не очень, да?
Услышала его голос, и в груди кольнуло.
Мой родной.
Что ты натворил.
— Все хорошо, — соврала. И на себя разозлилась, какого черта я так подавлена, Денис — сильный, он справится, он крепкий. Ради нас, ради Макара.
