Мама, конечно, взбудоражилась:
– Летишь? А почему такая срочность? Почему не посоветовалась с нами? Ну ты, Таня, как всегда – сама себе режиссер! Только что получается от твоих экспериментов… А Митька? Он вообще как отреагировал на это твое выступление?
А потом успокоилась и через минуту заверещала про подарки:
– Как не купила? Совсем? Ну, ты, милая, в своем обычном репертуаре – сначала делаешь, а потом думаешь!
Ну и решили – спасибо, кстати, маме за идеи: коробку фирменного московского шоколада, сейчас фабрики вернулись к старым традициям.
Дорого, но достойно и вкусно. Пару банок икры – конечно, красной. Вкус черной давно все забыли. Кильку балтийскую пряного посола, круглый черный, буханка бородинского. Ну, что там еще? В смысле – из местных специалитетов? Вспомнили еще, что Митька любил батончики соевые – дрянь, конечно, но что есть, то есть. И овсяное печенье.
– А невестке? – вспомнила мама. – Что ей, бесценной нашей?
Ох, задача. Ну и сообразили – павловопосадский платок и духи.
Духи всегда пригодятся.
– Француженке – духи? – возмутилась Светка. – Ну вы совсем одурели! Тем более что все духи наши левые. Все – подделка! Купи платок, и все! Перебьется ваша красавица! Не заслужила.
Светка права – не заслужила.
На следующий день я моталась по магазинам. А назавтра начала собираться.
Пришло письмо от Митьки – встретит тебя Жан-Луи, брат Женевьев. Фотка прилагается.
Жан-Луи так Жан-Луи. Какая мне разница. Но было приятно, что все-таки сынок обо мне позаботился.
В Шереметьеве я присела в «Шоколаднице» выпить кофе и съесть булочку. Цены, конечно… Но – отпуск, гулять так гулять! В конце концов, я еду в Париж, и мелочиться мне не пристало.
В самолете закрыла глаза, пытаясь уснуть. Но сон не шел – перед глазами стоял Богомолов, наша последняя встреча. В последнее время, погрязшая в своей обиде на сына, я почти не вспоминала о нем. Хотя нет, вспоминала, но та, другая боль застила эту – проблемы с детьми всегда важнее проблем с мужиками, старая истина.
"
"Если не получилось с мужчиной – да, ты несчастна на какое-то время. А вот если не складывается с детьми, то ты несчастна на всю жизнь.
А тут все припомнилось, стало так ярко, словно простились мы только вчера.
Я вспомнила, какими глазами он смотрел на меня – словно прощался. И его последняя фраза:
– Я уезжаю надолго. На сколько – не знаю. А ты… не жди меня, Таня. Слышишь? Не жди.
