В революцию их, разумеется, уплотнили, оставив две комнатки в их же доме. Добрались и до конюшни. Дед, совсем старый, выставил в окно ружье и кричал: «Только попробуйте!» А они усмехнулись, вывели лошадей и напоследок стрельнули в деда…
Бабушка все это помнила, хотя была еще девочкой.
Еще я любила ее рассказы про их знакомство с будущем мужем, моим дедом Сергеем. Познакомились в кинотеатре, после сеанса. Смотрели «Чапаева». Дед увидел бабушку и сразу пропал – влюбился мгновенно. Проводил до дома, пожал руку. А на следующий день уже стоял под окном.
Тут бабушка вздыхала и замолкала.
– А ты? Что было дальше? Ну, говори! – требовала я. – Ну, пожалуйста!
– Таня! – строго отвечала бабушка. – Отстань! У меня есть дела! Вон сколько посуды в раковине! Что дальше? Да ничего! А дальше была просто жизнь! – И бабушка начинала греметь кастрюлями.
Почему она не хотела рассказывать дальше? Я не понимала.
Ясно было одно – жили голодно, трудно. Революция, лишения, снова война.
Как же жестоко, что она, моя любимая бабушка Оля, не дождалась тебя, мой сыночек! Как же жестоко и несправедливо устроена жизнь!
А я продолжаю смотреть на тебя и… наслаждаться.
Ты самый красивый на свете малыш!
Какая же дура эта Светка, моя подруга! Уходя, бросила:
– Ну ты, Тань, уж прости – чтобы так вот… испортить всю свою жизнь?
Мне стало смешно. И еще – очень ее жаль. Ну ничего – все еще впереди, все поймет. С кавалером, кстати, у нее что-то разладилось – говорит, что все время ругаются. Наверное, надоели друг другу.
А мы с тобой не надоедим друг другу никогда! Правда, сынок?
Мельком услышала – у папы опять проблемы.
Значит, Лиля снова запила, лечение не помогло. Бедная Лиля, бедный мой папа… Мама что-то выговаривает ему, что-то советует и кричит Мише, осуждающе качающему головой:
– Не лезь не в свое дело, Зоя!
– Не в свое дело? – кричит мама. – Как это не в свое?
И начинаются перечисления: «Это, между прочим, отец моей дочери! И дед моего внука! И мой бывший муж!»
Миша спешит ретироваться.
А у нас с Митькой свои заботы – поесть, переодеться, постричь ноготки (такие крошечные и тоненькие, что мне всегда страшно и боязно).
Натереть яблоко – непременно зеленое! – приказывает мама, вспоминая, как от красного я «расцвела».
Потом я замачиваю пеленки, и мы собираемся на прогулку.
Я обожаю эти прогулки – возле нашего дома, всего-то в двухстах шагах, находится местный парк. Там мы и гуляем. Это не сквер – именно парк. С аллеями, лавочками, ручными белками и даже своим озерцом.
