Она смотрела в окно и видела, как на ветках сидят нахохлившиеся воробьи, большущие вороны, галдящие гортанно и громко – вороны были похожи на ворчащих и злобных старух."
"Мама и Миша дежурили поочередно. Через день приезжал папа – один или с Лилей. И все они, включая Лилю и Мишу, говорили, как они любят ее и как в ней нуждаются.
Той новогодней ночью первым спохватился кто-то из гостей: «А где ваша девочка, люди?»
Бросились искать девочку и не нашли.
Папа выскочил в прихожую и обнаружил пропажу пальто и валенок. На улице скрипела и покачивалась распахнутая калитка, и были еще заметны следы на снегу.
Все бросились на поиски – благо метель еще не началась и по следам найти Таню оказалось не сложно. А после того, как ее принесли домой, совсем скоро, метель началась, и сильная. Ну, словом, все понятно.
Диагноз звучал так: легкая степень обморожения верхних и нижних конечностей, пневмония верхней правой доли легкого, возможно, и пиелонефрит.
* * *Таня слышала, как мама говорила с кем-то по телефону:
– Родить? Это вряд ли! Ну после такого, ты ж понимаешь! Если только… – Мама замолчала и проговорила: – Тогда это будет огромное чудо!
Вылезали из случившегося долго.
Ох как же долго! И конечно, не вылезли до конца – пиелонефрит еще частенько напоминал о себе. Став взрослой, больше всего Таня боялась, что не сможет родить.
Спустя много лет мама обмолвилась как-то:
– Мы, Танька, тогда чуть не сдохли, что правда, то правда. Этот невыносимый развод, как по живому. Новые семьи. И тут еще ты со своими чудесными штучками! – И тут же поспешно добавила: – Но при этом остались людьми, вот как бывает! Благодаря, как ни странно, тебе, нашей дурочке.
Когда Таня поправилась, все вернулось на круги своя – папа и Лиля приезжать перестали, Миша вскоре окончательно переселился к ним, все работали, Таня наконец пошла в школу. И еще она поняла – не случись тогда той самой драмы, как говорила мама, все бы по-прежнему думали только о себе. Даже самые близкие были заняты только собой, своей личной жизнью. После ее болезни они все ненадолго сплотились, а потом все снова распалось – на две семьи, на две отдельные фракции.
Папа и мама… Самые близкие и любимые люди. Что ж, у них своя жизнь. У мамы есть Миша, у папы – Лиля, и дай им бог, как говорится. Мама права:
– Сколько людей расходятся, Таня! И никто от этого еще не умер, ты мне поверь!
Но какое Тане было дело до всех остальных? Пусть даже их тысячи и миллионы! Лично ее интересовала только ее семья – ее мама и ее папа.
