Хотела, но у меня не получалось. Даже ненавидеть его не могла за то, что он пытался сделать со мной. Я любила его, сердце любило, и я ничего не могла с ним сделать. Я даже потянулась к нему, чтобы коснуться его лица, но как только моя рука легла на его щеку, он тут же отбросил ее и прижал к кровати, зафиксировав меня в одном положении.
— Не смей, — все, что услышала от него.
Я приготовилась к самому ужасному, но Тимур внезапно отпустил меня, а после я услышала хлопок двери.
Подтянула под себя ноги, поправила одежду и свалилась на бок, заревев сильнее.
Я не понимала, как он может верить кому-то со стороны, а не мне. Я ведь попыталась рассказал все, но он и слушать не захотел.
Кое-как слезла с кровати, поправила платье и вышла в коридор, добравшись до своей комнаты. Уже там отпустила няню и закрыла дверь на ключ. Пусть делает, что хочет, но я не пущу его на порог. Мне страшно. По-настоящему. До дикости хочется убежать, скрыться и зажить нормальной жизнью. Такой, где нет никаких проблем, перестрелок, предательства.
Я не понимала, что сегодня произошло, что хотел сделать Тимур и почему не сделал. Что заставило его остановиться.
Давид мирно посапывал в своей кроватке, поэтому я сбросила одежду и шагнула в ванную. Встала под горячие струи воды и блаженно закрыла глаза. Смывала с себя все, что произошло за день. Жаль, что точно так же нельзя было смыть и мысли, которые так и роились, одна за другой, в голове.
Мне было страшно ночевать в доме. Я боялась, что Тимур снова придет и на этот раз доведет все до конца.
Он больше не был прежним Тимуром, не был нежным мужчиной, ласк которого я жаждала. Он стал тем бесчувственным Цербером, которого я боялась в самом начале и от имени которого содрогались его враги.
Не знаю как уснула той ночью. Наверное, усталость прежних дней сказалась, потому что единственное, о чем я думала — страх. Он пробирался под кожу, заставлял замирать мое сердце и думать, что Тимур обязательно придет еще раз.
Но он не пришел. Ни в тот день, ни на следующий.
Появился на пороге только спустя три дня. Как обычно пришел к сыну, подержал его на руках, а напоследок отдал приказ:
— Ко мне придут гости, я хочу, чтобы ты была хозяйкой и накрыла на стол. Все приготовят, тебе нужно будет только обслужить меня и моих гостей.
— Почему именно я?
Не понимала, потому что прежде на стол накрывали те, кто работал на Тимура.
— Потому что гости будут важные, Аня.
— Хорошо.
Согласилась, потому что предполагала — у меня нет выбора.
