— Думаю, дело как раз в том, что ты всего лишь глупенький малыш, — наконец усмехнувшись, аккуратно прилегла она на меня, обняв всем невероятно нежным телом и продолжая в этот же момент смотреть прямо в глаза.
И вот даже не знаю, то ли я просто начинаю постепенно привыкать к ней, то ли конкретно сегодня я в буквальном смысле попросту затрахался, но в любом случае, как мне кажется, раздражает она меня этой своей манерой общения уже далеко не столь сильно, как это было раньше.
А потому, благополучно забив на эту тему, я перевёл её на кое-какую другую.
— Так что там с оплатой для чистильщиков? И, если не секрет, то кто они такие вообще.
— Заинтересовался, впечатлившись их работой? — легко прочитала она меня.
— Не без этого, — честно признался я.
— Ну, тут ничего удивительного нет — когда я с ними работала в первый раз, тоже неслабо удивилась.
— Они столь давно работают?
— Эй, это же не намёк на мой возраст, малыш? — неожиданно насупившись, ухватилась она за мой сосочек, став его слегка болезненно сжимать и скручивать.
— Конечно нет. Ты что?.. — максимально наигранно спросил я, отвернувшись от неё. — АЙ! Да я же просто шучу! Я подразумевал твой статус в клане! — болезненно потирая сосок, оправдался я.
— Так бы сразу и сказал, — обиженно фыркнула она. — А то женщине крайне некультурно намекать на её возраст, малыш, — и тут же дополнила: — Даже в форме шутки. — Понял?
— Ага, конечно…
— Точно? — её пальчики попытались пролезть под моей рукой к соску.
— Да понял я! Понял!
— Ну вот и хорошо, если это так, — наконец нормально легла она, перестав угрожать болезной, а главное — унизительной, расправой. — И да, они работают достаточно давно. Они уже имели, пускай и не столь громкое, но всё же имя в преступном мире, когда я только-только начала основывать свой клан. И сделали они его благодаря нескольким пунктам: первый пункт — они всегда выполняют свою работу максимально чисто, насколько это вообще возможно; второй пункт — если кого-то из них всё-таки ловят, то никто из них никогда не выдаст имя заказчика; и третий пункт — заказчик, что решил не платить им, вскоре умирает крайне мучительной смертью, что записана на запись, которая вскоре разлетается по всему преступному миру.
И сколько я являюсь частью преступного мира, ни разу так и не услышала, чтобы ими был нарушен хотя бы один из этих пунктов.
— Круто.
